За Веру, Царя и Отечество - Валерий Шамбаров

И доводы Черчилля гласили: "Попадание в наши руки одной из наиболее знаменитых столиц мира даст нам огромное влияние среди союзников и гарантирует их сотрудничество с нами. Больше всего это подействует на Россию". Стамбул был единственным местом, которое, казалось, можно атаковать только флотом, используя всю британскую морскую мощь. А в Сирии пришлось бы использовать французские части, соответственно делить с ними успехи, да и вообще Сирия традиционно входила во французскую "зону интересов". Французы же поддержали вариант Черчилля по обратной причине им было выгодно, чтобы пехотные части использовались на собственном фронте. Сыграли роль и другие факторы. Удар на Стамбул тоже был вариантом более "быстрого решения", чем обход через Киликию. Позволял открыть морскую дорогу в Россию — помощью в снабжении активизировать ее действия против Германии, но глядишь, и от русских получить пополнения на свои фронты. Наконец, существовал и расчет на "пятую колонну" в Стамбуле. Там не без поддержки англичан составился заговор оппозиции «старотурок», планировавших в случае прорыва Дарданелл совершить переворот, сделать султаном наследника престола Юсуфа Изетдина. А дальше заключить мир, а то и перейти в лагерь Антанты.

Хотя и с большим трудом, британский военный кабинет план Черчилля принял. 20.1 посол Бьюкенен сообщил Сазонову, что "идя навстречу просьбе русского Верховного Главнокомандующего", начата подготовка операции по форсированию Дарданелл. Операция, мол, будет полезной для России, поскольку позволит установить с ней сообщение, отвлечет силы Турции с Кавказского фронта и позволит вывести ее из войны. Но учитывая все трудности, союзники просят русских помочь им одновременным ударом с севера, на Босфор. Теоретически для России это было бы в самом деле выгодно. Она очень страдала и несла убытки от морской изоляции. Для выхода из положения было уже начато строительство порта Романов-на-Мурмане (ныне Мурманск), чтобы иметь незамерзающую морскую базу поближе, чем Владивосток. В январе 15-го был проложен кабель, соединивший Кольский полуостров с Шотландией, чтобы иметь возможность хотя бы держать надежную связь с союзниками.

Но с практической стороны план вызывал большие сомнения, настораживала и просьба о помощи. Поэтому Сазонов осторожно ответил, что следует все взвесить, возможно ли будет оказать требуемую поддержку. Намекнув, что положение на Кавказе уже улучшилось, так не лучше ли будет повременить с подобной операцией? Ну а Ставка и Генштаб, проанализировав все аспекты, пришли к выводу, что взятие Дарданелл "очень трудно, почти невозможно". Попытка штурма будет русским полезна даже в случае неудачи, поскольку притянет к проливам турецкие резервы. А в случае удачи опасности для интересов страны не представляет. Но содействия наша страна оказать не сможет. В этом духе великий князь Николай Николаевич и ответил Китченеру подтвердив, что операция принесет пользу русскому фронту, выразив сомнения в успехе и высказавшись о нереальности совместного удара. Он указал, что в мае Россия могла бы помочь силами Черноморского флота, когда должны будут вступить в строй новейшие линкоры. А десантная операция невозможна, так как "она могла бы осуществиться только за счет сил, находящихся на главном театре войны, ослабляя их, по крайней мере, на два армейских корпуса".

Турки о готовящейся операции тоже знали (ведь готовилась даже их собственная оппозиция!) Для обороны проливов была специально создана 5-я армия под командованием Лимана фон Сандерса, которую подпирала 2-я армия Вехиб-паши. В обеих насчитывалось 20 дивизий. А укреплением позиций и береговыми батареями командовали немецкие адмиралы Узед и Мартин. 19.2 в 9.15 корабли Антанты тремя отрядами (два британских и французский) под общим командованием адм. Кардена подошли ко входу Дарданелл и открыли огонь. Всего в отрядах насчитывалось 217 боевых единиц, из них 12 линкоров, имевших на бортах 190 орудий. Но и в ответ на них обрушился шквал снарядов. Предполагаемая бомбардировка превратилась в обоюдную дуэль. Часть береговых батарей удалось уничтожить, однако и корабли получили повреждения, несколько мелких судов было потоплено. Черчилль телеграфировал в Петроград, прося о бомбардировке Босфора силами Черноморского флота — синхронно с западными союзниками. А 25.2 флот Кардена повторил попытку обстрела фортов Дарданелл. Примерно с тем же результатом — подавить оборону не удалось.

И как раз тогда, в ходе переговоров о совместных действиях, была впервые поднята на официальном уровне проблема статуса проливов, если операция все-таки завершится победой. Причем, как уже отмечалось, на этот счет в России существовали разные точки зрения. МИД и Генштаб были категорически против обладания Босфором и Дарданеллами и полагали, что разумнее всего будет оставить проливы туркам под коллективным контролем великих держав. Но на этот раз царь настоял на своем, и 4.3 Сазонов вручил послам Бьюкенену и Палеологу памятную записку, где говорилось: "Ход последних событий приводит его величество императора Николая к мысли, что вопрос о Константинополе и проливах должен быть окончательно разрешен сообразно вековым стремлениям России. Всякое решение было бы недостаточно и непрочно в случае, если бы город Константинополь, западный берег Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а также южная Фракия до линии Энос — Мидия не были впредь включены в состав Российской империи. Равным образом часть азиатского побережья в пределах между Босфором, рекой Скарией и подлежащим определения пунктом на берегу Измидского залива, острова Мраморного моря, острова Имброс и Тенедос должны быть включены в состав империи. Специальные интересы Франции и Великобритании в указанном районе будут тщательно соблюдаться".

Союзники откликнулись сразу же. 6.3 Палеолог передал Сазонову ответ французского кабинета — дескать, российское правительство "может вполне рассчитывать на доброжелательное отношение правительства республики в том, тобы вопрос о Константинополе и проливах был решен сообразно с желаниями России". А 12.3 Бьюкенен передал ответ из Лондона: "В случае, если война будет доведена до успешного окончания и если будут осуществлены пожелания Великобритании и Франции как в Оттоманской империи, так и в других местах… правительство Его Величества согласится на изложенное в памятной записке Императорского правительства относительно Константинополя и проливов". А в Англии при встречах Георга V и министра иностранных дел Грея с русским послом прозвучали устные заверения, что проливы будут принадлежать России, "если она приложит максимум усилий" для победы над общим врагом. Ну а окончательное уточнение данного вопроса было отложено до окончания Дарданелльской операции. И… и все. Как ни парадоксально, но по столь нашумевшему и занявшему столько места в исторической и псевдоисторической литературе вопросу, как претензии России на Константинополь, больше не было никаких соглашений и никаких договоров! Только тот обмен мнениями, который процитирован выше.

И происходивший, когда саму Россию уговаривали вместе с союзниками штурмовать проливы. Да и те заверения давались лишь в обтекаемых фразах. Франция обещала только "доброжелательное отношение", Англия оставляла за собой право выдвинуть некие встречные пожелания "как в Оттоманской империи, так и в других местах". И к тому же, вариант аннексации Босфора и Дарданелл был далеко не окончательным и не считался таковым даже в России, переписка по данной теме продолжалась и дальше. Так, 25.3 из Лондона Сазонову прислали проект превращения Стамбула в вольный город и «порто-франко», открытый порт с полной свободой торгового судоходства. А начальник Генштаба Беляев представил записку, где обосновывал идею коллективного мандата управления зоной проливов советом из русского, английского и французского комиссаров. Но даже против этого выступил французский министр Делькассе считавший, что из этих трех комиссаров реальная власть достанется российскому. И к концу 1915 г. в странах Антанты родилось еще несколько проектов административного управления Константинополем, причем отвергавших его аннексию Россией и даже статус «порто-франко». Так что никаких конкретных решений или обещаний по данному вопросу на самом-то деле и не существовало…

Ну а операция по овладению проливами тем временем продолжалась. Русская Ставка продолжала считать десант нереальным и чреватым чудовищными потерями. Но согласилась, что в следующему штурму Черноморский флот посодействует. А 5-й Кавказский корпус перебрасывался из Закавказья в Одессу. Николай Николаевич докладывал царю, что таким образом можно удовлетворить запросы союзников — русские вроде готовы их поддержать, если из затеи что-нибудь получится, а главным образом корпус мог стать резервом для понесшего потери Юго-Западного фронта и одновременно прикрывать побережье. И англо-французский флот 18.3 предпринял новую атаку. Теперь попытались действовать более решительно — подавлять турецкие батареи на ходу и прорваться в пролив. И, громыхая сотнями орудий, армада кораблей ринулась вперед. Закончилось это плачевно, потому что пролив был заминирован. Один за другим подорвались и затонули британские линкоры «Иррезистибл», "Ошен", французский броненосный крейсер «Буве», а линейный крейсер «Инфлексибл» подорвался, но остался на плаву. Понеся такой урон, эскадра повернула назад, причем турецкие и немецкие потери оказались смехотворно малы. В это время и корабли Черноморского флота долбили из орудий укрепления Босфора и Чаталджи, но действовали намного осторожнее и вернулись в Севастополь в полном составе. Турки, правда, решили отомстить и 21.3 послали свой крейсер «Меджидие» бомбардировать Одессу — но он там напоролся на мину и погиб.