Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

Устав от собственных мыслей, мужчина медленно подошел к краю фонтана и присел. Влажные брызги приятно охладили разгоряченную спину, промачивая легкую ткань рубахи. Его плечи бессильно опустились. Это место, некогда наполненное жизнью, казалось сейчас до боли пустым.

«Вот бы мы все снова жили как единый народ, не прибегая к насилию. Если бы только Отец был с нами — он бы все решил.» — пронеслось в его голове.

Каждый раз, представляя, как внизу задыхаются от пепла дети и старики, а магма поглощает целые деревни, Эридан ощущал, как внутри него нарастает всепоглощающее отчаяние. Он ненавидел это чувство — оно жгло его изнутри, связывало по рукам и ногам, заставляя сердце выпрыгивать от тревоги.

Сражаться одному против двух Богов было не просто рискованно — это было самоубийством. Даже если бы он решился, его сил разрушения не хватило бы. Создатель, словно в насмешку, даровал ему лишь способность уничтожать, не оставив ни единого инструмента для того, чтобы строить или менять мир к лучшему. А Эквилитас и Фалкир могли создать что угодно, управлять материями, переписывать реальность по своей воле.

«Почему Создатель наделил меня только этим? Почему я могу лишь разрушать?» — тягучая, горькая мысль сжала его изнутри.

— Темный Эридан, я прибыл с поверхности, — прозвучал мелодичный голос, и перед Богом появился молодой парень, склонившись в почтении.

За его спиной располагалась пара белоснежных крыльев, которые, казалось, излучали мягкий свет. Его белая одежда свободно ниспадала, напоминая длинное платье, а ступни обвивали тонкие сандалии, сплетенные из лозы. Из-под короткого рукава выглядывали стройные руки с изящными пальцами, будто созданными для музыки или искусства. Когда он склонился, его золотые кудри, похожие на упругие пружинки, плавно упали с плеч и замерли в воздухе.

— Люцифер, мой мальчик! Как давно я не видел тебя! — воскликнул Эридан, и его мрачное лицо озарила улыбка. Белоснежные зубы, ярко контрастирующие с угольно-черной кожей, сделали его облик пугающе притягательным. — Что интересного расскажешь?

— Люди начали разрабатывать механизмы, и, честно говоря, я слышал, что Триединые этим крайне недовольны, — Люций понизил голос, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Да, — коротко ответил Эридан. — Они уже наслали бедствие на Харразан. Хотят откатить мир назад, в старые времена.

— Это ужасно! — лицо юного ангела мгновенно изменилось. Его вздернутые брови и широко распахнутые глаза выдавали искреннее потрясение.

— Да. И они не остановятся. Сколько у нас сторонников?

— Около трехсот, — тихо произнес Люций, а затем, глядя на Эрида, добавил почти шепотом: — Вы хотите устроить… восстание?

Кивнув, Эрид опустил взгляд и забарабанил пальцами по гладкому белому камню фонтана. Пот начал выступать на его лбу. Он снял обруч с камнем, украшавший его голову, и провел рукой по влажной коже. Ситуация складывалась хуже, чем он ожидал. Армия Небесных войск насчитывала тысячи бойцов, в то время как у них были всего лишь три сотни, из которых значительная часть наверняка составляли либо неопытные юнцы, либо старики, неспособные держать меч.

— За эти двадцать лет люди сделали большой шаг вперед, Эридан. Я ими горжусь и готов на все, чтобы сохранить их существование. Эльфы, горгоны, дворфы и другие создания тоже не заслуживают подобного конца, — с горечью в голосе произнес Люцифер.

— Мессия скоро пробудится. И когда настанет его время, мы сделаем то, что должны. — Бог медленно поднялся, его фигура внушительно возвысилась над молодым ангелом.

Полумрак и запах серы встречали Иветту в просторной постели, где рядом с ней мирно дремал любимый мужчина. Миран неумолимо старел, и эта мысль вызывала у дьяволицы легкую тоску. Казалось, еще вчера они отправились в Сильваниум, а теперь его волосы серебрились седыми прядями. Лицо, некогда молодое и полное энергии, было испещрено морщинами, каждая из которых словно карта отражала их общую историю. Вот эти морщинки у глаз появлялись, когда король смеялся от ее шуток, а вот эта меж бровей проступала, когда он волновался за возлюбленную. В уголках губ прятались следы их бесчисленных бесед и заигрываний, когда дьяволица составляла ему компанию в купальнях. Эти линии были ей так знакомы, так дороги — словно напоминание о каждой прожитой вместе минуте.

Мирно уткнувшись в подушку, как он любил с юности, король выглядел совсем беззащитным. Сначала он был стройным юношей, в зрелости — подтянутым и сильным воином, а теперь все больше напоминал ей того беспомощного мальчишку, каким она впервые его увидела. Король больше не носился по коридорам, не посещал тренировки, а дни его все чаще проходили в покое. Отросшие до лопаток волосы вились мягкими прядями, которые Иви перебирала тонкими пальцами. К тому же, Миран теперь носил небольшую бороду, придававшую его облику статную мудрость.

Сердце болезненно билось о ребра, ведь сама дьяволица не постарела ни на каплю. Природа, наградившая ее долголетием, словно насмехалась, заставляя ее любимого изо дня в день созерцать то же самое лицо, что и в день их первой встречи. Только голубые глаза Иветты теперь хранили больше печали, чем прежде. Разве это справедливо? Она нежно провела пальцем по горбинке на его носу, в тот момент, когда Владыка перевернулся на спину.

Он всегда стеснялся своего профиля, считал его слишком грубым, похожим на черты злодеев из сказок. Но дьяволица смотрела на него и не могла отвести взгляд. Даже время не смогло лишить Мирана его красоты. В каждом изгибе, в каждом седеющем локоне она видела лишь своего короля — того, кто был смыслом ее жизни.

— Зато у меня вечно молодая возлюбленная! — любил шутить Владыка, перехватывая ее задумчивый взгляд. Его пальцы, теперь чуть более грубые и сухие, касались девичьей щеки с той же нежностью, что и раньше.

Но каждый раз эти слова резали ей душу, словно острый нож. Они напоминали ей о разнице, которую ничто не могло стереть — ни ее любовь, ни их совместная жизнь. Демоница молчала, опуская взгляд, и только вымученная улыбка прикрывала горечь, что разливалась внутри.

Мессия всегда был для нее опорой, поддерживал в трудные моменты, помогал не падать духом. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее Иви убеждалась, что их встреча была даром судьбы. Мальчик со стеклянными глазами стал для нее не только отличным собеседником, но и верным другом, а со временем — настоящим заботливым братом. У Иветты никогда не было семьи, только размытые воспоминания об измотанной матушке, которые с каждым годом становились все более блеклыми. Часть ее души всегда тосковала по теплу, которого не могло дать даже