Фауст - Лео Руикби

Фауст и ему подобные в силу своего гендерного и профессионального статуса находились в позиции, более защищённой от обвинений в колдовстве. Если ведьмы, как правило, оказывались необразованными женщинами, жившими в условиях мизагонистского общества, то маги пользовались всеми преимуществами своих обширных познаний. Маги самостоятельно выработали защитный дискурс, позволявший им дистанцироваться от ведьм{405}. Такие, как Тритемий, могли привлекать в свою защиту довод о широкой образованности. При этом обладание магическими книгами не выглядело порочащим фактом и демонстрировало приверженность натуральной магии, вполне совместимой с идеями гуманистического христианства. В отличие от деревенских сплетниц, учёные-гуманисты и гуманисты-маги не обвиняли оппонентов в колдовстве. Обычно они использовали риторику, построенную на демонстрации глупости или недостойного сексуального поведения. Хотя с ходом Реформации отношение к магии изменилось (в основном под влиянием Лютера, во всём видевшего козни дьявола) и соответственно изменился подход к научной дискуссии, к этому времени земная жизнь Фауста близилась к концу, или, возможно, он был уже мёртв.

Фауст вполне мог закончить жизнь совсем иначе. В 1594 году Кёльнская газета Warhafftige newe Zeitung (нем. «Поистине новые вести») опубликовала отчёт о недавнем случае колдовства, в котором бывшего бургомистра Трира и доктора права называли «предводителем» или «царём» ведьм, занимавшимся «дьявольским колдовством», и напрямую сравнивали его с Фаустом{406}. В 1589 году доктора Дитриха Фладе (1534–1589) пытали и признали виновным. Была ли Фаусту уготована судьба Фладе?

Фладе был доктором, но доктором права, а не медицины или философии. Он также был профессором права Трирского университета, а позднее являлся деканом факультета и ректором. Фладе возглавлял светский суд Трира (одна из высших судебных должностей в Германии) и был советником Трирских архиепископов. Фладе не только занимал высокий пост, но к тому же был одним из богатейших людей в Трире. По слухам, его годовой доход превышал доход целого города. Однако ни профессиональная деятельность (правда, Фладе не имел отношения к медицине), ни общественное положение не спасли его от преследований фанатиков. Не помогли и его знания в области права. Вся хитроумная защита Фладе рухнула после неоднократных пыток и под давлением подтверждающих свидетельств, выбитых пытками из других обвиняемых. Обвинительный вердикт был неизбежен. Отличительными чертами дела Фладе являются его политическая мотивация и то, что суд происходил в конце XVI века, когда прошло много лет после смерти Фауста. Наступили другие времена. Фладе скорее напоминал легенду, созданную «народной книгой», чем реального Фауста.

В начале XVI века охота на ведьм в Европе на время утихла. Годы начиная с 1490-го по 1560-й прошли относительно спокойно. После 1517 года, когда началось движение Реформации, проблема борьбы с ведьмами ушла на второй план. Сам Лютер в 1535 году отметил происшедшие изменения, сказав:

«Когда я был ребёнком, повсюду были ведьмы и колдуны… Но теперь, когда у нас есть Евангелие, об этом слышишь не так часто»{407}.

Хотя Лютер закончил фразу резкими словами в адрес Рима, обвинив католическую церковь в «духовной магии» за поклонение святым, продажу индульгенций и другие действия, это всё же нельзя считать обвинением в колдовстве. В то же время реально существовало тайное движение, стремившееся к радикальному изменению существовавшего общественного и религиозного порядка и практиковавшее так называемую «чёрную мессу» – намеренную пародию на христианское богослужение. Это движение получило название «анабаптизм». От исследователей иногда ускользает тот факт, что начиная с 1520 и по 1565 год значительное число людей было казнено по обвинению в ереси. В этот период казнили около 3000 еретиков, причём 2/3 из них были анабаптистами. Обычно анабаптистов обвиняли (а они, в свою очередь, обвиняли других) в тех же преступлениях, что и ведьм, но особенно часто – в сговоре с Сатаной. Несмотря на пересечения, обвинения в религиозной ереси и колдовстве всегда несколько отстояли друг от друга. Так же как и ведьм, анабаптистов могли обвинять в сговоре с Сатаной, но их казнили именно за веру, а не за ведовство. Не следует забывать, что многие бунты времён Крестьянской войны возникали отчасти из-за религиозных разногласий или их участники выступали с религиозными требованиями. Погибшие в борьбе за крестьянскую христианскую веру или за примитивный коммунизм и самоопределение были также отступниками от линии традиционной церкви.

Хотя причины всех этих явлений весьма сложны, в определённом смысле происшедшее в конце XVI века нарастание борьбы с ведовством можно рассматривать как сублимированный ответ на происшедшее разделение христианского мира на протестантов и католиков. Вслед за периодом относительно мягкого сдерживания Реформации Карлом V, нуждавшимся в поддержке протестантских князей, движение протестантизма вышло на новый уровень. Богословские дискуссии освободили место аргументам толпы. Охота на ведьм была заменой агрессии по отношению к католикам, которых Реджинальд Скотт называл «ловцами ведьм» (witchmongers), или к еретикам-протестантам, а также служила необычайно грубым инструментом установления групповой идентичности обеих партий. К середине 1560-х годов «угроза» со стороны анабаптистов была устранена при помощи их массового уничтожения. Точно так же, силой оружия, уничтожили и хилиастические крестьянские движения, освободив место для тех самых мелких склок и диких обвинений, которые оказались настоящим бичом компактных сообществ. Суды того времени располагали утверждённой процедурой и опытом борьбы с ересью, вполне отвечавшими возникшей лет за сто лет до этого теории борьбы с еретическим колдовством, озвученной «Молотом ведьм».

Нельзя забывать и об уголовном преследовании колдовства. По статье 109 обнародованного в 1532 году Уголовно-судебного уложения Карла V «Каролина» колдунов подвергали смертной казни только за причинение вреда или ущерба другим людям. Хотя статья 44 гласит, что «нарочитое общение» с колдунами являет «достаточный повод для применения допроса под пыткой», статья 21 в явной форме исключает применение доказательств, полученные путём колдовства или гадания. Несмотря на то что Фауста могли обвинить в занятии колдовством (он сам утверждал, что является некромантом), мы не располагаем свидетельствами причинённого им вреда. Информация о несчастном приоре докторе Дорстене, «побритом» далеко не самым удачным способом, или надоедливый полтергейст в Ликсхайме не находят подтверждения в исторических документах и не могут быть проверены. Лишь в конце XVI века колдовство стало считаться преступлением само по себе, вне зависимости от причинённого кому-либо вреда. Заглянув в уголовное законодательство курфюршества Саксония от 1572 года, мы обнаружим, что к преступлениям относили не только «вредную» магию, но и любые формы договоров с дьяволом. В 1582 году такая же формулировка появилась в уголовном законе Палатината. Несомненно, что подход, принятый в начале XVI века, когда колдовство считали лишь частично уголовным преступлением, объяснялся относительно небольшим количеством судебных процессов над ведьмами.