Фронт и тыл Великой войны - Юрий Алексеевич Бахурин

1-го Оренбургского казачьего полка, брошенного Келлером на встретившийся передовым разъездам батальон 35-го ландверного полка. Три сотни казаков лавой ринулись на неприятеля, находившегося на возвышении и огрызавшегося огнем из пулеметов[980]. Успех был безоговорочным, австрийская пехота отступила, а вдалеке маячила вражеская конница.

Неприятель численно превосходил русские силы вдвое — 20 эскадронов против 10 под началом генерала Келлера. На руку австриякам был и рельеф местности, хорошо знакомой генералу Зарембе: гребень, венчающий склон на стороне противника, скрывал действительную численность войск противника. Приказ был отдан, регулярные полки 10-й кавалерийской дивизии пошли в атаку под пулеметным огнем. Встречное столкновение произошло на пологом северо-западном склоне лощины — свыше двух с половиной тысяч всадников с обеих сторон. Австрийский авангард пронзили русские пики, однако противник не дрогнул. Каски спасли жизнь не одному из его кавалеристов, но русские быстро раскусили это, и их клинки рубили лица и шеи наездникам врага. «Разгорался рукопашный бой: всадник рубил, колол всадника… Слышался непрерывный лязг железа… Раздавались револьверные выстрелы. Справа доносилась непрерывная трескотня пулеметов… — писал впоследствии непосредственный участник сражения, старший адъютант штаба 10-й кавалерийской дивизии штабс-капитан А. В. Сливинский. — Бесформенная масса, как рой пчел или взбудораженный муравейник, жужжала и кружилась на одном месте. Вот, недалеко от нас, улан, нанизавши на пику одного австрийца и не успев освободить пики от нависшего на ней груза, защищается от удара другого, выхватив из зубов шашку, бьет подскочившего врага по голове и покончив таким образом с двумя, уносится дальше в поисках новой добычи… Здесь же рядом, 10 Драгунского полка поручик Кобеляцкий шашечным ударом отсекает по локти обе руки скакавшего мимо австрийского майора; а шашка, идя дальше, впилась до позвонка в шею породистого гунтера… Далее — всадник, потерявший коня, стоит у его трупа и, уперев пику одним концом в землю, другим концом ея насаживает наскочившего австрийца»[981].

Ввод в дело имевшегося у генерала Зарембы резерва в какой-то момент опасно качнул чаши весов. Три австрийских атакующих волны подряд заставили русские войска дрогнуть и расступиться. Бой уже перемещался и на южный склон лощины, а в образовавшийся прорыв устремился неприятельский эскадрон. Навстречу ему пошел сам граф Келлер с взводом казачьего конвоя оренбуржцев. Решительная контратака смяла австрийских кавалеристов и обратила их в бегство. Незамедлительно был сделан ответный ход: казачьи сотни ударили в неприятельские фланг и тыл. Кроме того, в бой вступил 10-й гусарский Ингерманландский полк; особенно отличился один из его эскадронов под командованием ротмистра И. Г. Барбовича. Австрийцам ничего не оставалось, кроме как бежать. «Конная артиллерия противника… занимавшая позицию за горой, у д[еревни] Ярославице, увидя несущихся в беспорядке своих кавалеристов, взяла в передки и повернула кругом; помчалась с горы и с разбегу влетела в болотистый овраг и застряла, оставив 8 орудий…» — отмечалось в бумагах 1-го Оренбурского казачьего полка[982]. А сотня оренбуржцев есаула А. А. Полозова захватила переправу через реку Стрыпа, отсекая австрийцам путь отступления. Их преследовали и били вплоть до топкой поймы Стрыпы, достигнув которой, и русские всадники со скакунами уже были изнурены.

Дата боя упоминалась мной ранее — он пришелся на день солнечного затмения. Уже в эмиграции, в чине подполковника Сливинский не забыл об этом редчайшем явлении природы, давая превосходное описание сражения: «С неба на землю спускалась желтая мгла. Солнце покрывалось полупрозрачным диском, окаймленным серебряным сиянием. Наступало полное затмение солнца. Закрытое еще темной пеленой солнце тускло светило; столбы неулегшейся пыли, перевитые желтыми лучами, мрачными тенями гуляли по полю. Желтый ковер недавно сжатой пшеницы был усыпан красными и голубыми цветами — маками и васильками: то были тела убитых и раненых австрийцев. Между ними, но значительно реже попадались серо-желтые пятна — тела погибших и раненых русских»[983].

Успех дела под Ярославицами не был использован для развития русского наступления, но войска генерала Келлера одержали безоговорочную победу. Начальник дивизии и ряд других офицеров заслужили ордена Св. Георгия 4-й степени, ротмистр Барбович удостоился Георгиевского оружия, а ингерманландцы — коллективного отличия, Георгиевского штандарта.

Эти несколько боев начального периода Первой мировой на Русском фронте могут служить исчерпывающей иллюстрацией того, что я выше назвал «повседневным героизмом» их участников, коих — и боев, и бойцов — история войны насчитывает гораздо больше, и на земле, и в небе.

Ведь кто еще из героев и которое из событий начала кампании 1914 года остаются памятны? Конечно же, авиатор штабс-капитан П. Н. Нестеров и его таран. В начале сентября его 11-й корпусный авиаотряд участвовал в сражении за Львов. Нестеров не только осуществлял воздушную разведку, но и произвел успешное бомбометание над австрийской территорией. Авиабомбами послужили всего две артиллерийские трехдюймовые гранаты. Донесение Нестерова в штаб 3-й армии гласило: о результатах судить сложно, разрыв гранат поднял облако дыма и пыли над площадью у Равы-Русской. Однако это была одна из первых бомбардировок, проведенных русской авиацией в Первую мировую войну.

Командование противника объявило награду тому, кто собьет досаждающего русского. В свою очередь австрийцы не оставались в долгу. Их пилоты вели авиаразведку, и среди них — летчик-наблюдатель барон Фридрих фон Розенталь, сын хозяина имения в городке Жолква. Там, в замке был устроен штаб 3-й армии. Австриец даже сбросил над расположением 11-го корпусного авиаотряда бомбу, но та не разорвалась, угодив в толщу песка.

На совещании армейской разведки было принято решение пресечь дальнейшие вылеты австрийцев над позициями русских войск. Штабс-капитан Нестеров дал слово офицера: неприятель перестанет летать.

В начале Первой мировой войны бои в небе были редкостью. На аэропланах не устанавливалось вооружение, авиаторы располагали только личным оружием. Стычка в воздухе обращалась дуэлью. Однако Нестеров отказался взять с собой даже браунинг, заявив, что обойдется без него. Он решился на невиданный шаг — атаку аэроплана противника шасси собственного аппарата, то есть воздушный таран.

«Геройский подвиг и гибель знаменитого летчика штабс-капитана П. Н. Нестерова». Лубок периода Первой мировой войны

8 (22) сентября 1914 года, вылетев с аэродрома на легком моноплане «Моран Солнье G», Нестеров направил его наперерез тяжелому немецкому истребителю Albatros D.II с Францем Малиной и бароном фон Розенталем на борту. План отважного авиатора заключался в ударе колесами шасси по краю несущей плоскости «Альбатроса». Но ему не суждено было сбыться.

В акте расследования гибели штабс-капитана Нестерова говорилось: «Вследствие трудности учесть поступательную скорость обеих машин, аппарат штабс-капитана Нестерова не ударил австрийский аэроплан колесами, а врезался мотором между двумя несущими поверхностями бимоноплана. Доказательством сего служат: