Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Только по моему настоянию заказ выполняется на заводе № 259 НКБ. Завод обеспечен всем необходимым для выполнения задания на июнь на 5000 корпусов, но с развертыванием производства медлит.

Размещение Наркоматом боеприпасов заказа на неподготовленном заводе затормозило это развертывание.

122-мм бронебойный снаряд к корпусной пушке обр. 1931 г. Задание имеет на июнь месяц завод № 63 НКБ — директор ДЕМИДОВ, на 500 корпусов. Завод располагает всем необходимым, но медленно развертывает производство. Необходимо решительное воздействие.

Имеющие также задание на эти снаряды, — заводы Харьковский тракторный Наркомсредмаша, директор т. ПАРФЕНОВ, и «Красный Профинтерн» Наркомтяжма-ша, директор т. БЕБЕНИН, готовятся к производству, задания на июнь пока не имеют и совершенно не обеспечены металлом, так как Наркомат боеприпасов не предусмотрел для них фондирования металла.

152-мм морской полубронебойный снаряд к дивизионной гаубице обр. 1938 г. и пушке-гаубице обр. 1937 г. Задание возложено на завод «Красный Профинтерн» Нарком-тяжмаша. Завод не имеет для этого заказа металла — по той же причине.

Танки КВ, вооруженные 152-мм гаубицей обр. 1938 года, не обеспечены совсем бронебойными снарядами.

Необходимо предложить подать в июне 5000 снарядов, хотя бы за счет заказа Наркомфлота.

152-мм бронебойный снаряд к пушке БР-2. Заказ поручен заводу № 72 НКБ — директор тов. СУХИХ. Завод начал выполнение заказа досрочно, но для дальнейшего производства (на июль) металла не имеет.

Ввиду изложенного, прошу вас, тов. Сталин:

1. Поручить секретарю ЦК ВКП (б) тов. МАЛЕНКОВУ с вызовом народных комиссаров поставщиков, директоров заводов, секретарей обкомов и парторгов ЦК при заводах потребовать от них объяснений причин срыва задания на бронебойные снаряды и принять меры к немедленному обеспечению выполнения Постановления СНК и ВКП(б).

2. Обязать Народного Комиссара Черной Металлургии тов. ТЕВОСЯНЛ и Народного Комиссара Цветной Металлургии т. JJОМА КО обеспечить бесперебойное снабжение заводов всех наркоматов-поставщиков необходимыми материалами.

3. Разрешить заводу «Красный Профинтерн» сдать НКО 5000 штук 152-мм морских полубронебойных снарядов за счет Наркомвоенморфлота.

4. Обязать Народного Комиссара Боеприпасов Союза ССР тов. ГОРЕМЫКИНА обеспечить немедленный разворот валового производства бронебойных снарядов и более оперативное руководство аппарата НКБ заводами.

5. Для ускорения большего получения 107-мм бронебойных снарядов к пушке М-60, обязать Народного Комиссара Судостроительной Промышленности обеспечить валовое производство этих снарядов на заводе № 112 НКСП с июля месяца с. г. с последующим переходом по отработке чертежа к производству 107-мм бронебойных снарядов к пушке ЗИС-6.

6. За срыв Постановления СНК Союза ССР и ЦК ВКП(б) от 14 мая с. г. директора завода № 73 НКБ тов. КАКУНИНА отстранить от работы и привлечь к судебной ответственности.

Маршал Советского Союза Г. Кулик

Я прочел и другие архивные документы и понял, что Кулик говорил чистую правду. Он действительно забрасывал докладными записками руководителей страны, включая самого Сталина.

Возможно, по этой причине никто упоминаемых им записок не затребовал. Запущенный маховик страшной машины вращался во всю мощь, безостановочно, он перемалывал огромные массы людей, и потому один-един-ственный человек, пусть даже в маршальском, геройском и депутатском звании, ровно ничего не значил. Не вступился за него никто из старых друзей — полководцы гражданской войны, удрученные своими собственными неудачами на фронтах, отодвинутые на задний план молодыми выдвиженцами, сами пребывали в напряжении и тревоге. Куда тут соваться с ходатайством за такого же брата-неудачника! Самим бы удержаться на плаву…

Я процитировал не всю записку Кулика Сталину от 18 февраля 1942 года. Оборвал ее, как помнит читатель, на том месте, где Григорий Иванович просил вождя отдать приказ детально вскрыть: кто же был виновником торможения вооружения. Во второй части записки есть потрясающие подробности.

«Когда меня судила Коллегия Верховного суда, — выводил неровные от волнения строки Кулик, — мне прокурор т. Бочков задал вопрос: «Почему же Вашу фотографию распространяют немцы у себя в тылу?». Я ему сказал, что я от вас первый раз слышу. Я только знаю по захваченному документу в 7-й танковой дивизии, что они меня разыскивают, думают, что я руковожу партизанами севернее Смоленска».

А далее идет такой текст, что место ему разве что в самом нелюбимом мною раздельчике, который, как вы, наверное, заметили, отличается от других небольшим размером и редкой повторяемостью. Уж больно противно к нему обращаться. И тем не менее он должен присутствовать — исторической истины ради.

Узелок 2

БЕЙ СВОИХ, ЧТОБ ЧУЖИЕ БОЯЛИСЬ!

(Продолжение)

Вот она, концовка записки Кулика Сталину от 18 февраля 1942 года:

«Т. Сталин!

Со второй половины 37 года я имею клеймо вредителя после показания Ефимова, Бондаря, Ванникова и других. Я точно знаю, что выпущенные командиры с тюрьмы (так в тексте. — Я. 3.) принуждались органами НКВД дать на меня показания, что я вредитель. Я знаю, что меня даже хотели сделать немцем, что я не Кулик, а немец, окончил немецкую военную школу и заслан в СССР как шпион. Я чувствовал, что когда меня снимали с ГАУ (Главное артиллерийское управление. — Я. 3.) тоже по политическим соображениям. Я знаю, что когда я был в окружении, распространили слухи, что я сдался немцам, и, наконец, мне говорят и сейчас, что я в связи с немцами.

Я еще со своих молодых лет вступил в подполье в ряды большевистской партии. Честно, как настоящий большевик, боролся за установление в нашем Советском Союзе Советской власти и социалистического строя. Был всегда на боевом посту, куда меня посылала партия, прослужил честно партии 24 года, ни в каких оппозициях против партии я не состоял.

Прошу вас, т. Сталин, назначить специальную комиссию ЦК ВКП и расследовать все обвинения против меня. Если я вредитель и веду какую подпольную работу, то меня нужно немедленно расстрелять. Если же нет, то строго наказать клеветников, вскрыть, кто они и чего они хотят. Пусть они знают, что никакая травля на меня не повлияет, я был, есть и умру большевиком».