Маршалы и генсеки - Николай Зенькович

Любопытна версия писателя Владимира Успенского о том, как автомат попал на вооружение Красной Армии вопреки воле Кулика.

Рассказ ведется все в той же форме записок Лукашова, тайного советника вождя.

Согласно этой версии, наркомат обороны настаивал на прекращении производства ППД и, более того, сообщил о том, что не заказывает заводам автомат как оружие, непригодное для армии, потребное разве что бандитам при ограблении банков. Так и сказано в официальном документе. Сострили. Ну а если армейских заказов нет, вопрос снимается сам собою (хотя производство ППД было уже отлажено, что потребовало больших затрат).

Конечно, делает существенную оговорку автор, в ту пору трудно было предположить, что автоматы, вытеснив винтовку, станут основным стрелковым оружием второй мировой войны и последующих лет. Для этого надо было быть провидцем, прорицателем. К их числу самокритично не относил себя и Лукашов. Это сегодня все ясно, все понятно. А тогда? Но он прав в том, что все технические новинки надо тщательно исследовать. Ведь когда-то и пулеметы внедрялись с трудом. А танки, парашюты, подводные лодки? Сколько скептически-язвительных отзывов современников сохранила история о применении непривычных средств вооружения — не счесть. В том числе и за рубежом. Можно представить, что сказали отчаянные рубаки гражданской войны, когда им сообщили о некоей штуковине, представляющей нечто среднее между пистолетом и пулеметом.

Тяжело переживавший отказ армии от автоматов нарком вооружения Ванников обратился к генералу Власику, руководившему охраной Сталина. Попросил сохранить заказ на ППД хотя бы для пограничных войск. Мол, вы не армия, у вас своя система.

И, о чудо, стараниями Власика производство автоматов продолжалось. Не в таком количестве, конечно, но и это позволило уберечь от ликвидации соответствующее оборудование, промышленную базу.

Начавшаяся вскоре война с белофиннами показала, сколь велико преимущество подразделений, вооруженных автоматами. На одну нашу пулю противник отвечал десятью, а то и более. Это очень важно в бою на короткой дистанции: в населенном пункте, в лесу, в ближнем бою. Сталин довольно быстро уяснил эту истину. В его присутствии был испытан трофейный пистолет-пулемет «Суоми». Финский автомат настолько понравился, что вождь сразу предложил вооруженцам быстренько наладить выпуск такого же автомата. Но Ванников проявил характер, заявив: для чего копировать чужую модель, когда у нас есть, выпускается малыми сериями свой, ни в чем не уступающий финскому, а по некоторым показателям даже превосходящий пистолет-пулемет.

Сталин сказал: финский автомат имеет круглые дисковые магазины, вмещающие семьдесят патронов, а наши плоские коробчатые «рожки» в четыре раза меньше. Лукашов ответил: мы тоже можем использовать дисковые магазины для ППД, хотя они тяжелы, неудобны. Но какой смысл выпускать финский автомат, если он хуже нашего?

— Конкретно, в чем хуже? — спросил Сталин.

— Не всегда срабатывает подача патронов. Для устранения этой неисправности надо вскрыть крышку диска, а это требует времени и навыка. В бою трудно. Во-вторых: при сильном встряхивании, при ударе самоустраняется задержка и «Суоми» произвольно начинает стрельбу, это очень опасно.

— Значит, будем выпускать наши автоматы, — решил Сталин. — Как можно скорей. Фронт требует. Сколько автоматов у нас на складах?

— На армейских складах менее десяти тысяч. Кулик ликвидировал.

— Действительно, услужливый дурак опаснее врага, — произнес Сталин.

Лукашов напомнил:

— Благодаря Власику не был снят заказ на пистолеты-пулеметы для пограничников.

— Помню. Сколько в пограничных войсках ППД?

— В пределах пятидесяти тысяч.

— Немного, но хотя кое-что, — произнес Сталин и, вызвав Поскребышева, приказал немедленно изъять у пограничников все пистолеты-пулеметы Дегтярева и передать их в действующую армию. Одновременно распорядился выпускать не менее двадцати тысяч автоматов в месяц.

К концу войны с белофиннами производство ППД подняли до этого уровня. Еще одна ошибка была исправлена. Чья ошибка? Кулика? Да, и его тоже. Трудная война с белофиннами обнажила многие слабости Красной Армии. Увяли, поблекли легендарные конники Ворошилов, Буденный, Тимошенко. Они болезненно переживали срыв в Финляндии. Могучего удара не получилось, а крови пролилось много, и главным образом нашей.

А как дела у Кулика? Просчет с автоматами восполнила его артиллерия, сыгравшая решающую роль в войне с финнами. Пройдя вслед за пехотой по снегам, она взломала вражеские укрепления. Кулик выглядел орлом на фоне других посрамленных кремлевских маршалов. Еще бы! В марте 1940 года указом Президиума Верховного Совета СССР «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленные при этом отвагу и геройство» ему присваивается звание Героя Советского Союза.

Но это был временный успех на малой войне. Большая оказалась ему не по силам.

Можно ли считать его «врагом народа»? Не надо усмехаться — в адрес незадачливого маршала звучали словечки и похлеще. Фронтовая молва относила его к числу вредителей и даже немецких шпионов. Когда его сняли с высокого поста замнаркома и лишили маршальского звания, поговаривали, что никакой он не Кулик, а немец, закончивший военную школу в Германии и засланный в СССР как шпион.

Что же, нелестных эпитетов и фактов наковыряно предостаточно. А теперь давайте, как говорили в Древнем Риме, выслушаем другую сторону.

Передо мной оригинал письма Г. И. Кулика Сталину. Письмо датировано 18 февраля 1942 года. Кулик уже не маршал-и не герой — обоих званий его лишили два дня назад.

«Т. Сталин!

1). Когда я был у Вас в последний раз, Вы мн_е сказали относительно моего руководства вооружением. Я считаю себя ответственным за вооружение с июня 37 года по 20 июня 1941 г. как за количество, так и за качество, т. к. я проводил всю систему вооружения новыми образцами. Прошу назначить авторитетную беспристрастную комиссию, которая должна установить, сколько я принял вооружения от своих предшественников и сколько я сдал. Как была обеспечена армия согласно плану развертывания по утвержденным Правительством нормам с учетом плана заказа 41 года, качество вооружения новых систем, принятых на вооружение армии под моим руководством. Особенно прошу вскрыть системы прохода плана заказов на каждый год: что я предлагал и что фактически утверждали и что мы получали; как общее правило, нам давали после долгих мытарств, которые длились по менее 4~5 месяцев в наркоматах, Госплане, в разных комиссиях и подкомиссиях правительственных и в Комитете Обороны, не более 60–65 процентов от просимого нами.