Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Ушел.

Глава революционеров доел кусок курятины, вытер руки прямо о конец башлыка. Взялся за сыр. Я столь же невозмутимо ел. Отщипывал себе маленькие кусочки от цыплячьей грудки.

Наконец, Буревестник насытился. Он вытер руки о кусок хлеба. Принялся уплетать его. Однако взгляд холодных глаз революционера был направлен на меня. Хотя обращался он вроде как к Володе.

— Мы его прижали уже. Думали, никуда не денется. А тут казак налетел из конвойных. Дато его из карабина снял. Но князь на казацкого коня вскочил — и только мы его и видели. Отстреливался тоже знатно. Правда, в этот раз никого не убил из наших. Да и ранений серьезных ни у кого нет.

— Это хорошо, — в голосе Володи звучало явное облегчение.

— Плохо, что князь ушел снова, — хлопнул ладонью по столу Буревестник.

— А я считал, что наша главная задача спасти Никиту.

Мы с Володей во время трапезы уговорились называть друг друга по именам. И на ты.

— Ты его спас — со своей задачей справился, Володя. А вот нашей задачей было — устранить князя. И, как видишь, мы с ней не справились.

Он поставил локти на стол. Внимательнее вгляделся в меня.

— А теперь мне бы хотелось понять, кого же мы спасли из лап жандармов. Неужто передо мной сам Никита Евсеичев. Бывший жандармский штабс-ротмистр. Герой Стамбула и этого непроизносимого местечка…

— Месджеде-Солейман, — заметил я.

— Вот именно. Этого самого. И что же такой человек делает в Тифлисе? Когда о вас замолчали газеты, я уж грешным делом подумал, что вы или в Сибири уже, или через границу подались.

— Я и подался, — кивнул я. — Только вот на севере граница хоть и близко, да как-то не с руки мне через нее идти. Я ведь не в отставке, а в бессрочном отпуске числюсь. Мне всегда на этом основании могут отказать. А на юге всегда проще уйти. Хотя бы и с контрабандистами.

— Из Тифлиса никуда не уйдешь. Чего вы тут решили осесть?

— За меня решили все. Я только вчера приехал поездом из Питера. Хотел как можно скорее в Поти или Баку двинуть. Но даже билетов купить не успел. Взяли меня на этих ваших листовках.

— Глупо было так вот попадаться. В вашем-то положении.

— Глупо, — не стал спорить я. — Но вы же видите, я далеко не всегда склонен поступать умно. Особенно когда это идет вразрез с моей честью.

Вот тут мне очень сыграл на руку инцидент с дерзостью государю. Крыть Буревестнику было нечем. Человек, открыто возражавший самому царю, уж точно не побоится городового.

— И как же вы теперь намерены покидать пределы империи? — поинтересовался Буревестник. — Вряд ли вам так уж легко удастся выбраться хотя бы из Тифлиса. Ваше освобождение вызвало невероятный переполох. Мне успели донести, что вокзал закрыт и всех отъезжающих проверяют весьма тщательным образом.

— Значит, придется пересидеть у вас какое-то время. Пока обстановка не уляжется.

— Не боитесь злоупотребить нашим гостеприимством?

После этих слов Буревестника Володя Баградзе аж подскочил. Хотел, наверное, высказать тому что-нибудь оскорбленно-обвиняющее. Однако одного взгляда предводителя революционеров хватило, чтобы юноша опустился на стул. Силой характера Буревестник обладал выдающейся.

— Вы вытаскивали меня из лап жандармов явно не для того, чтобы вернуть меня обратно. Значит, сами имеете на меня некие планы. Вы рисковали жизнями при нападении на возок, охраняемый казачьим конвоем. И вряд ли тут дело только в моей репутации человека, надерзившего самому императору. Вас что-то интересует в моей личности, Буревестник. Ведь не одни же слова и уверения моего нового друга Володи Баградзе подействовали на вас, не так ли?

— Все верно, — не стал отпираться лидер революционеров. — Но пока я не могу понять, какую именно службу вы сможете сослужить нашему делу здесь, в Тифлисе. А для начала вам стоит устроить проверку.

Он поднялся из-за стола.

— Я сообщу вам, когда вы будете нужны. А пока рекомендую не покидать этого дома. Как и вам, Володя. Царские жандармы легко сложат два и два — и увяжут вас с нападением на возок. А значит, показываться в городе вам опасно. Все необходимые для изготовления бомб материалы вам доставят прямо сюда.

Буревестник шагнул к двери. На пороге остановился и шутливо отсалютовал нам.

— Не скучайте.

Дато раскачивался на шатком венском стуле. Была у него такая дурацкая привычка. Буревестник, глядя на него, всякий раз гадал — выдержит ли стул или развалится от такого варварского обращения. Делать Дато замечания Буревестник не стал. Наверное, еще и потому, что ему было интересно узнать результат этих раскачиваний. Несчастный предмет мебели и без того подвергался тяжкому испытанию, когда на него садился Краб. Однако стойко выдерживал все, что только не приходилось на его многострадальную судьбу.

— Карета казначейства хряет[126], как обычно, в полдень по Головинскому[127], — сообщил, не переставая покачиваться на стуле, Дато. — Погода[128] от пяти стрел[129] верхами. И при самой карете еще пара каплюжников с карабинами на козлах. Тут без бомбы не обойтись никак.

— Будет бомба, — кивнул Буревестник. — Володе уже доставили все необходимое. Он обещает сделать пару адских машин к завтрашнему утру.

— Бомба — это хорошо, — почти философически заметил Дато. А затем резко сменил тему. — Старики недовольны. Говорят, слишком разворошили мы и каплюжников, и михлюток. Злые они все, как осы. Если еще и экс будет, то совсем они с ума посходят. Начнут давить так, что и головы никому не поднять. Ни нам, ни мазам[130] честным.

— После экса заляжем на дно, — пообещал Буревестник. — Мне надо проверить в деле бывшего михлютку. Повязать его кровью своих же. И если он фига, то стрелять в стрелу с каплюжниками не станет. Тогда мы его там же и приткнем[131]. Положим вместе с остальными. И можно будет в Поти ухрять[132] или в Баку.

— Без экса нельзя его проверить? Старики сильно недовольны сейчас. После экса могут что-нить темное[133] нам сотворить.

— Передай старикам, что я их угроз не боюсь. Я тут дело революции делаю, а не их выгоду блюду. И работать с оглядкой на них не собираюсь. Вот так и передай все. Слово в слово, Дато. Хочу, чтобы они понимали — с кем имеют дело.

От ярости из речи Буревестника напрочь ушла воровская музыка. Сейчас с Дато разговаривал стальной лидер революционеров, который ни под кого прогибаться не станет. Чего бы это ему ни стоило.

Дато поднялся со стула. Ничего отвечать на короткую, но яростную