Нет дыма без огня - Сандра Браун

— Ты должна была здесь побывать, чтобы примириться со смертью Эшли.

Лаура кивнула.

— Этот период в моей жизни слишком затянулся. Нельзя до бесконечности считать себя жертвой. Пора мне подумать о своем будущем.

— В Иден-Пасс?

— Нельзя сказать, чтобы я добилась там большой удачи, — заметила она, повернувшись к нему лицом.

— Но не из-за того, что ты плохой врач, а из-за нас, Такеттов. Мы тебе здорово потрепали нервы.

Она вдруг отвернулась, не желая смотреть на него.

— Скажи мне, Кей, почему это произошло между нами?

— Ты имеешь в виду вражду? Или другое?

— Другое.

Она услышала, как он задержал дыхание. Потом наконец сказал:

— Ты врач. Тебе лучше знать.

Она знала.

— Тут есть свой смысл, — заговорила она, впав вдруг в нелепое многословие. Бог весть кого она хотела обмануть. — Секс — это наивысшее освобождение чувств и одновременно доступный способ подтвердить бесконечность жизни. Некоторые мои пациенты с раскаянием признавались, что сразу после участия в похоронах занимались любовью. И при этом с особой страстью. Человеческие существа испытывают врожденный страх смерти. А секс — мгновенное подтверждение незыблемости жизни. Естественно, что после мучительных испытаний мы постарались избавиться от накопившихся страхов и эмоций с помощью секса, жестокого, агрессивного. Мы с тобой являемся классическим примером подобного феномена.

Кей вежливо слушал. Потом подошел к ней так близко, что Лаура вынуждена была запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Какая ерунда. Все случилось потому, что мы этого хотели. — Он крепко ее поцеловал, так что у нее заболели губы. — И к черту всякие выдумки и оправдания!

По пути к кровати они освободились от ненужной теперь одежды. Он сел на кровать и поставил Лауру между коленями, приподнял ее груди и легким движением языка притронулся к соскам.

Глаза Лауры невольно закрылись, и дыхание стало неровным и отрывистым. Она наматывала на пальцы пряди его волос, что не мешало ему касаться ее тела губами и языком, не пропуская ни единого сантиметра кожи от грудей до бедер. Щетина царапала ей живот, и это создавало удивительное, неизведанное ощущение. Она почувствовала, как приятной тяжестью и теплом наполнились ее бедра.

Кей положил ладони ей на ягодицы и притянул поближе к себе, к своему лицу. Он терся о ее живот. Он целовал нежную кожу ниже пупка. Его теплое дыхание шевелило волосы у нее на лобке.

Кей уложил ее на кровать, опустив свою голову в ложбину между ее бедрами. Его губы нежно ласкали без стеснения и без оглядки, а язык умело будил совсем новые чувства. Он точно знал, словно ловя сигналы из ее подсознания, когда приостановиться, когда погладить, когда крепко прижаться ртом и затем снова ласкать самым кончиком языка.

Когда наконец она увидела над собой его лицо, она была пресыщена, переполнена, пьяна радостью удовлетворенного желания. Но ее губы тут же ответили на его ищущий поцелуй. И, когда она ощутила его внутри, это было новое начало, новая страсть, а не усталое завершение.

Он осторожно провел пальцем по шраму на ее плече.

— Больно было?

— Очень. Врачи считали, что мне сильно повезет, если я сумею пользоваться этой рукой.

— А ты, конечно, решила им доказать, что они ошибаются.

— После того как зажила рана, я еще многие месяцы проходила курс физиотерапии.

Он, раздумывая, смотрел на нее.

— Мне кажется, Лаура, тебе пора перестать терзаться, что ты не умерла вместе с Эшли.

— Ты считаешь, я придумала себе такое наказание?

— В какой-то мере да.

Она приподнялась на локте и оглядела его обнаженное поджарое тело. Кроме шрама на ноге, на его торсе было много других рубцов и следов ранений.

— А как насчет тебя? Ты безрассудный. Ты попусту рискуешь. Ты-то за что себя наказываешь?

— Это разные вещи, — нахмурился он. — Я рискую ради риска, только и всего.

В ее взгляде ясно читалось, что она не верит его словам. Она продолжала разглядывать его шрамы. Особенно страшным казался длинный неровный рубец на груди под правой рукой.

— Поножовщина, — пояснил он в ответ на ее немой вопрос.

— Ты явно не был победителем.

— Как раз наоборот.

Она побоялась спросить о судьбе проигравшего.

— А этот?

— Авария самолета. Я спасся, но поранил руку об обломок фюзеляжа.

Ее поражало его равнодушие к себе.

— Кроме сегодняшнего дня, тебе когда-нибудь еще грозила смертельная опасность?

— Один раз.

— Расскажи мне об этом случае.

— Меня ранили. Вот здесь. — Он показал на самый свежий шрам, который был ей знаком. — Я чуть не истек кровью.

Она, смеясь, отбросила волосы назад.

— Это не просто царапина, но и смертельной раной ее тоже не назовешь.

— Я знаю. Но я имел в виду не саму рану. Видишь ли, я искал дока Паттона, а нашел вместо него совсем другого человека. Женщину.

Лаура застыла под его взглядом, прислушиваясь к особой интонации его голоса.

— И это было опасно для жизни? — спросила она.

— Я на нее посмотрел и подумал: «Ну, Такетт, ты пропал».

Она ошарашенно молчала, но потом произнесла:

— Мы взрослые люди, Кей. Мы даже слишком стары, чтобы лукавить. Я не жду, что ты будешь засыпать меня клятвами и цветами. Тебе не надо…

Он закрыл ей рот ладонью.

— Я это тебе говорю не для того, чтобы заманить в постель. Ты и так со мной в постели, и я уже тебя имел. Я говорю это тебе потому, что это правда, и ты это тоже знаешь. Мы здесь с тобой потому, что хотели близости с самого начала. Мы оба знали, что рано или поздно такое случится.

Он погладил ее по щеке.

— Стоило нам увидеть друг друга, как все было решено и для меня, и для тебя. Я захотел тебя с самой первой минуты.

— Пока не узнал, кто я такая.

— Какая разница. — Он забрал в руку пряди ее волос, притянул ее к себе. — И по-прежнему хочу.

Кей попытался удержать Лауру, когда та вскочила с постели и принялась собирать свою одежду.

— Ты куда? — сонно пробормотал он.

— К себе в комнату.

— Зачем?

— Я хочу принять душ.

— Здесь тоже есть ванная.

— Но у нас больше нет мыла. Кроме того, мне надо собрать вещи. Надо быть готовыми, когда они придут за нами, чтобы везти в аэропорт.

Она быстро оделась.

— Который час?

— Девять.

— Девять! Неужели так поздно? — Он сел на кровати и пальцами причесал растрепанные волосы.

— Ты можешь еще поспать. До полудня далеко.

— Нет, я встаю. А то еще эти гады отложат наш отъезд. Я помоюсь, а потом попробую заказать кофе.