Нет дыма без огня - Сандра Браун

К своей досаде, Лаура обнаружила, что очень надеется на это, а также, что это случится очень скоро.

Улыбаясь своим мыслям, она отодвинула пластиковую занавеску душа и взялась за кран.

Ее крик эхом отозвался в выложенной розовым кафелем ванной.

Избитый, в крови, но, без сомнения, живой, в ванне лежал Рэндалл Портер.

Ее муж.

25

— Ты отлично выглядишь. — Бывший посол Соединенных Штатов в Монтесангре поднялся на ноги, когда его жена вошла в гостиную. — Но мне ты все-таки больше нравилась со светлыми волосами. Когда ты перестала их подкрашивать?

— Когда лежала в больнице в Майами. Это было трудное для меня время. Я тогда не думала о цвете волос.

Лаура взглянула на Кея. Он не встал, когда она вошла в комнату, а сидел, развалясь, в мягком кресле, положив ногу на ногу и нервно ею покачивая. Для других он был олицетворением безмятежности, но Лаура чувствовала, что он вот-вот взорвется.

Если Рэндалл и заметил сдерживаемую ярость Кея, то не подал виду.

— Ты хочешь что-нибудь выпить, дорогая? У нас есть еще несколько минут.

— Нет, спасибо, я ничего не хочу. Но мне непонятно, почему я должна принимать участие в пресс-конференции.

— Ты моя жена. Твое место рядом со мной. — Рэндалл налил себе содовой. — А вы, мистер Такетт, хотите что-нибудь?

— Нет.

Рэндалл снова вернулся на диван, на котором сидел, когда Лаура вышла к ним из спальни номера люкс в одном из отелей Хьюстона. Все здесь резко контрастировало с жалкой обстановкой гостиницы в Монтесангре.

Вся комната была заставлена цветами, присланными по поводу их возвращения. От их сладкого навязчивого запаха у Лауры разболелась голова. На ее взгляд, все эти знаки внимания нелепы и фальшивы, так как многие букеты прислали те же чиновники и политические деятели, которые пять лет назад с удовольствием отправили Рэндалла и его развратную жену в Монтесангре и таким образом избавили Вашингтон от их компрометирующего присутствия.

Формально Рэндалл по-прежнему оставался послом Соединенных Штатов. Когда средства массовой информации Колумбии объявили о его удивительном возвращении, сообщение заняло первые полосы почти всех газет мира и отодвинуло на задний план остальные новости. Это ошеломило Америку и взбудоражило прессу.

В Боготе врачи осмотрели его раны, оказавшиеся менее серьезными, чем думали сначала. Кею сделали рентген и обнаружили трещины на ребрах, но никаких других внутренних повреждений.

Что же касалось Лауры, то эти события стали для нее тяжелым потрясением. Чтобы побороть нервное истощение, ей прописали транквилизаторы и усиленное питание. Она спала и ела, но продолжала оставаться в состоянии шока с замедленными движениями и несвязной речью. Муж, пропавший при таких обстоятельствах, что, в сущности, она считала его мертвым, вернулся из небытия столь неожиданно, что она никак не могла воспринять реальность случившегося.

Универмаг «Нейман Маркус» подарил Лауре одежду для первого появления на публике после возвращения на американскую землю. Она получила костюм из шерсти с шелком, гармонирующие с ним туфли фирмы «Журдан» и прочие необходимые аксессуары. Гостиница прислала к ней в номер парикмахера, маникюршу и визажиста. Внешне Лаура выглядела прекрасно и готова была сопровождать мужа на пресс-конференцию, начинавшуюся через полчаса в одном из самых больших залов гостиницы.

Лаура предпочла бы оказаться под вражескими пулями. Впрочем, планируемое мероприятие мало чем отличалось от военных действий. Она не могла сидеть на месте и бесцельно бродила по комнате, заставленной цветами.

— Ты знаешь, что они извлекут на свет, Рэндалл?

— Твой роман с Кларком, — не моргнув глазом, ответил он. Они сообщили Рэндаллу о смерти Кларка, когда летели из Монтесангре в Колумбию, но для него это не стало новостью. Новости беспрепятственно проникали в Монтесангре, хотя мало что выходило оттуда.

— Боюсь, что этого не избежать, Лаура, — продолжил он. — Я попробую их отвлечь рассказом о моей жизни в Монтесангре после переворота.

— А вы совсем не изменились. — Кей перестал качать ногой и стучать кончиками пальцев по зубам. — Выглядите здоровым, загорелым и упитанным.

Лаура также обратила внимание на отличное физическое состояние Рэндалла. Он выглядел лучше, чем когда они познакомились семь лет назад; можно подумать, что он провел несколько месяцев, отдыхая на Гавайях, а не три года в тюрьме.

Рэндалл поправил складки на брюках своего нового костюма, также присланного «Нейманом Маркусом».

— За исключением первых двух-трех месяцев, со мной очень хорошо обращались. Сначала повстанцы жестоко меня избивали. Они били меня каждый день рукоятками пистолетов и велосипедными цепями. Я думал, что в конце концов они меня прикончат.

— Они тебе сказали об Эшли?

— Нет. Я не знал, что ее убили при нападении на машину, пока не прочитал об этом в газетах. Меня утешало только то, что ты чудесным образом спаслась. Если бы не священник…

— Ты говоришь, священник? Отец Жеральдо?

— Именно он. Он сумел устроить тебя на один из последних рейсов из Монтесангре в Америку. Я думал, ты знаешь.

— Нет. Я не знала, — сказала она подавленным голосом. — Я его даже не поблагодарила.

— Он совершил мужественный поступок, — заявил Рэндалл. — Эмилио еще тогда затаил злобу на отца Жеральдо. Наверное, по этой причине он и приказал его убить.

Кей тихо чертыхнулся.

— Очень любезно с вашей стороны сообщить ей об этом.

— Лаура у нас реалист. Правда, дорогая? Но священника, конечно, очень жаль. А также доктора Сото.

— Я никогда не прощу себе, что втянула их в это дело, — тихо произнесла Лаура.

— Не терзайтесь, — заметил Кей. — Они все равно были обречены. С нами или без нас. Санчес это подтвердил.

Лаура благодарно взглянула на Кея, но в душе она знала, что до самой могилы будет винить себя в их гибели.

— Ты проявила необычайную смелость, вернувшись в Монтесангре, — похвалил Рэндалл. — Слава богу, что ты на это решилась. Если бы не ты, я все еще оставался бы заложником.

Кей вскочил на ноги. Он сбрил бороду, но волосы на голове оставались по-прежнему слишком длинными и усиливали его сходство с диким животным, заключенным в клетку. Он отказывался играть роль национального героя, каким его сделало посещение Монтесангре; как он отверг и предложение универмага «Нейман Маркус» снабдить его новой одеждой. Он сам купил джинсы, спортивный пиджак и ковбойские сапоги.

— Я чего-то не понимаю, — заговорил он. — Мы с Лаурой тайком прибываем в Монтесангре, и через тридцать шесть часов ваши тюремщики смягчаются и выпускают вас на свободу. — Он в недоумении раскинул руки. — Почему? Как связать одно с другим?