Разрозненные страницы - Рина Зеленая

11 октября

Дорога Берлин — Дрезден. Едем на машинах. Неописуемо.

12 октября

Рейнеболъ. 6 км от Дрездена. Маленький прелестный городок, похож на все остальные. В Дрезден ездят на трамвае. Немецкая жизнь вокруг.

Совершенно неожиданно для себя вдруг выяснила, что говорю по-немецки. Я этому удивлена не меньше апостолов. Слушаю, как разговаривают дети, совсем маленькие, 2–4 года. Дети здесь сущие ангелы. Они так красивы и хорошо воспитаны и нарядны — от них невозможно оторвать глаз. Они ничего не понимают, им совершенно безразлично, капитулировала ли Германия или нет, они смотрят доверчиво ясными глазами и настолько очаровательны, что приходится останавливать себя, чтобы не приласкать их. <…>

13 октября

Ездила на трамвае в Дрезден. Чудовищные развалины этого прекрасного города волнуют и печалят до слез. Смотрела на то место, где была Дрезденская галерея. Куда хватает глаз — груды развалин. <…> Какие парки! Какой город! Даже теперь он прекрасен. Поверженные герои валяются у подножия своих цоколей. Надписи: «Мы восстанавливаем Дрезден. Ты будешь работать с нами?» Наши бойцы деловито и буднично ходят по городу, как будто это улица Смены в городе Туле. Мост через Эльбу взорван. Вероятно, в эту минуту по мосту шли танки. Один из них повис и висит в пролете.

15 октября

Едем из Дрездена в Лейпциг на машинах. Дорога так красива, что не успеваешь смотреть то направо, то налево. Все время по берегу Эльбы. Вдали видны башни замков, шпили церквей. А осень как взбесилась — такое неистовство красок.

Приехали в город братьев Гримм около Лейпцига. Это городок из немецкой сказки. Маленькая площадь, ратуша, стены, шпили — все так трогательно и наивно, как декорация какой-то средневековой оперы. Как будто для полноты иллюзии навстречу нам идет «Черный человек» в высоком цилиндре, в черном бархатном костюме с метлами и кругами проволок и щетками за спиной — идет трубочист. Сколько достоинства и важности на его черном от сажи лице!

Мы живем в гостинице «Золотой лев». Мое окно выходит на площадь: я простаиваю часами — такая немецкая жизнь так близко, кругом. Как все это особенно и не похоже ни на что. Все почти так, как было до войны. Здесь люди еще не испытали и не поняли, что случилось.

16 октября

Гостиница «Золотой лев». Это первая гостиница, которая напоминает собою, очевидно, старые отели. Тут все почти так, как было раньше. Обычно, в других городах, эти отели в ведении наших девушек, и поэтому прежде всего, в каждой комнатке — мебель простодушно составлена из самых разнообразных вещей: стол белый, вокруг него красное сафьяновое кресло, плетеный садовый стул, пуф из будуара, вольтеровское кресло, чиппендейл и скамейки из кухни. <…> Остальная мебель лежит в саду под проливным дождем.

Здесь так старомодно и уютно. Убирают немки. Они делают все бесшумно и незаметно. Их не слышно (не потому, что они голодны или угнетены, — это их существо, так они работают). Пылесос тихо подвывает. И через минуту все убрано и чисто.

18 октября

Едем из Дрездена в Лейпциг. Вообще мы проносимся по Германии с такой быстротой, что не успеваешь ничего понять, ничего увидеть. Иногда в день делаем 200–400 км и даем 2–3 концерта. Я не могу себе даже заказать очки. Вот она, мастерская, вот оптика, только войти и взять. Нет… скорее, скорее, мы опаздываем, нас ждут, крики, вопли, и я без очков еду дальше. Иногда мне кажется, что мы вмонтированы в заграничный кинофильм. Все проносится мимо. Так хочется остановиться, посмотреть, потрогать, но это уже унеслось навсегда, и мы, живые, несемся в этой киноленте, не имеющей ни объема, ни реальности. Наконец — ура! — лопнула покрышка. Мы в маленьком старинном городке. И вот, пока нас вулканизируют, мы бредем ночью по этим улицам, инстинктивно выползаем в центр к необыкновенно прекрасному готическому собору. При свете луны все это так торжественно, черные тени в переходах лестниц, окна длинные, в 3 этажа, узкие. (Собор высится — «1576».) Необыкновенно прекрасных пропорций город. Благодаря лопнувшей покрышке мы, как туристы, разгуливаем по городу. Мальчишки у нашей машины, мы — целое событие в городе. <…>

20 октября

Лейпциг. Какие постели! Как мы спали! Шина лопалась еще в лесу, мы приехали поздно, нас кормили, и потом мы спали в отеле. Какие ванны! Я приняла ее в половине четвертого утра. Встала в 8 ч. Скорее, скорее… 7 минут, чтобы осмотреть город, 20 минут на памятник «Битва народов» и т. д. Все же видела ярмарку и Русскую церковь. Носилась одна на машине как сумасшедшая. Ночью ходили в парк. Это в центре города — похоже на Павловск: огромное озеро, огромные деревья, аллеи занимают пространство больше Сокольников. Вообще нет ни одной улицы, которая не утопала бы в зелени, и даже это не может ни в какой степени объяснить, насколько все города кажутся построенными в огромном лесу. Всюду зелень, парки, леса.

Все дороги на сотни километров идут лесом, и так же незаметно эти дороги и леса переходят в город. Когда едешь по Берлину, то дорога впереди, куда хватает глаз, — 2 серые ленты в зеленой оправе (едут по разным плоскостям). Между двумя трассами — зеленая трава, и через промежутки — переезды. <…>

Люди одеты очень добротно и удобно, некоторые красиво. Никто плохо. Большие и маленькие города ничем не отличаются. Все время едешь по шелковой дороге.

Дома очень похожей архитектуры. Как в столицах, так и в «дорфах». «Dorf» — это условно: так же нарядно висят кружевные занавески на втором этаже; такие же цветы, розы, беседки, скамейки, газ, детские коляски, велосипеды. Вообще на дороге невозможно встретить пешехода — все на велосипедах или в шарабанах.

Лошади — апокрифические. Зады и ноги — нельзя поверить, что это просто лошадь. Коровы тоже заграничные: ну уж не говоря о величине — расцветка только черная с белым. Сотни стад видели мы по всей стране: ни одной рыжей, бурой или другой — только черные с белым. Вернее, белые с черным. Это очень красиво на зелени лугов. Детей никогда никто не носит на руках. Этого нельзя увидеть. Маленьких везут в колясочках (сотни систем, даже для тройняшек), в «дорфах» тоже коляски, не только на дорогах, но и в поле. Дети старше ездят в корзиночках на велосипеде. Удивительно, как они не боятся. Сидит такая штучка сзади, и ведь это очень длительное путешествие. <…> Как правило, все дети должны быть беленькими, как лен, а глаза голубые. Маленькие девочки с беленькими косичками или локонами везут колясочки, а в них куклы. У всех детей уложен локон посреди головки. Нужно видеть их радость, когда им дают конфету или кусочек шоколаду. Они никогда не кричат, не спорят и трогательно говорят: «Danke schon!»