Опыт поколений 2 - Игорь Шилов

Больничная палата снова увидела нас только перед завтраком, врачебный обход мы пропустили и это не замедлило сказаться на отношении к нам главного врача. Похоже на этот раз его терпение лопнуло и он нас взял да и выписал, но обязал приходить раз в два дня на перевязки. Перед уходом он всё таки осмотрел меня и Жана. Как у товарища со здоровьем я так и не понял, а вот у меня всё зажило, как на собаке. Дырка от пули и рванная рана от её сестры затянулись, ребра уже не болели, тем более доктор дал заключение о том, что перелома в них всё же не было. Освобождение от службы у нас ещё на неделю, за это время я думаю смогу освоиться и приспособится к новым условиям жизни, а что будет потом, время покажет.

Жан попросил одного из своих сослуживцев переехать в соседний дом, так что я поселился рядом с ним. Несмотря на то, что вроде бы знаю всех солдат его отряда, но я всё равно новичок в их коллективе и как не крути до того, чтобы стать своим, мне ещё далеко. Хотя сколько мне с ними доведётся служить я и сам точно ещё не знаю.

Первым делом получил всё имущество, затем оружие и боеприпасы к нему, а вечером Жан устроил построение и представил меня официально уже знакомым людям, в качестве нового бойца подразделения. Затем я первый раз ужинал в столовой для легионеров, вместе с остальными солдатами и должен заметить, что на станции нас кормили не хуже. А по обеспечению свежими продуктами у нас дела обстояли на много лучше, так как в этой столовой мясо и рыба были только консервированными. Этот день прошёл как то сумбурно, поэтому поговорить с французским другом, о том, что я услышал вчера, у меня так и не получилось. Но откладывать на долго этот разговор не следует, завтра прямо с утра задам Жану пару вопросов и посмотрю, как он на них будет реагировать.

Но утро к сожалению, началось с того, что меня вызвали в штаб, посыльный принёсший сообщение оповестил об этом моего командира, а уж затем и он меня обрадовал.

- Петья, тебье требовать к Венцель, за еда - произнёс француз очередную тарабарщину, к которым я уже начинаю привыкать.

Я даже не стал его переспрашивать, как это иногда делал в наших с ним разговорах и так же всё понятно, надо явиться к Венцелю после завтрака. Конечно же я поинтересовался причиной столь раннего вызова к верховному, но Жан и сам был не в курсе, он мне только посоветовал привести себя в надлежащий вид, так как фюрер не любит не опрятных бойцов.

В штабе, который находился в доме похожем на барак, знали о том, что я должен подойти. Стоило мне только назвать свою вымышленную фамилию, как меня тут же отвели к кабинету босса, которого ещё не было на месте. Пока я скромно сидел у дверей начальника всех начальников, дежурный доставил к кабинету ещё одного человека. Это была молоденькая девушка, которая садясь на свободный стул поздоровалась со мной по немецки и мило улыбнулась, когда и я поздоровался с ней в ответ, по русски. Венцель в сопровождении двух помощников, с которыми мне до этого встречаться ещё не доводилось, прошёл к себе, не обращая на нас с девчушкой абсолютно никакого внимания. Мне даже на какое то мгновение показалось, что надо мной просто кто то подшутил и я хотел было встать, и убраться восвояси. Но на моё счастья в коридор, из кабинета, выглянул один из легионеров, зашедших туда в след за шефом и с явно немецким акцентом сказал:

- Господин Лапин и вы фрейлин, проходите.

Я вскочил со стула и рванул к двери, но вовремя опомнился и жестом предложил девушке пройти первой, за что снова был вознаграждён её обворожительной улыбкой. Кабинет был длинным и узким, как трамвай, с немыслимым количеством крохотных окошек вдоль одной из стен. Мне даже стало интересно, что в этом здании находилось раньше, до пришествия в этот посёлок новой власти, уж больно в нём одна из комнат специфически выглядит. Но мысль эта, как мгновенно возникла, так моментально и улетучилась, потому что моё внимание резко переключилось на теперешнего хозяина кабинета, который стал что то отрывисто говорить девушке, стоящей прямо возле стола, за которым он восседал. Она внимательно слушала его, иногда кивала головой, а потом вдруг резко подняла правую руку и сделала жест ладонью, который очень был похож на попытку заткнуть рот говорившему мужчине. Он его именно так и понял, но к моему удивлению ни сколько на него не обиделся, а наоборот замолчал и одновременно с этим кивнул девушке головой. Она, в свою очередь, повернулась ко мне и на чистом русском, сначала поинтересовалась моим здоровьем, потом спросила о том, как я устроился на новом месте, после чего я понял - это переводчик, и дальше стал более внимательно вслушиваться в её слова. И должен заметить, что вовремя это сделал, потому что девушка в очень быстром темпе стала задавать мне очень скользкие вопросы. Хорошо, что они не меня касались, а моего прежнего начальника, так как их было такое количество, на которое не то что ответить не получится, не наврав чего нибудь, а даже запомнить их, с первого раза не возможно. Я стоял, глядя на неё и только хлопал глазами, не в состоянии выстроить в голове какой нибудь план ответ. Поэтому, когда улыбчивая переводчица закончила свою речь, я вернулся к её началу и стал бить поклоны господину Венцелю, за заботу о моём здоровье, житие бытие и предоставленной возможности проявить себя в столь почетном воинском соединении, как легион. Заткнулся только тогда, когда девушка сделала мне точно такой же жест, который минут пятнадцать назад был адресован немцу. Пока она переводила ему ту белиберду, которую я нёс до этого, мне удалось взять себя в руки и подготовиться к ответам на вопросы, из-за которых, я почти в этом уверен, меня сюда и пригласили.

Возвращаясь в казарму, я то и дело прокручивал только что состоявшийся разговор с командиром легиона. Нет, вроде бы ничего лишнего не сказал, говорил вполне убедительно и иногда даже с пафосом, с жестами и мимикой кажется тоже не переборщил. Поэтому хочется верить, что не должен был заподозрить меня Венцель в неискренности. Не зависимо от того, что почти все вопросы беседующего со мной двухметрового великана, касались моего бывшего начальника, я вел себя с ним со всей осторожностью, которую только смог выудить из недр своего авантюрного характера. Первое впечатление о человеке на долго остаётся в памяти, вот я и старался не испортить его в глазах этого очень непростого человека. Что же касается коменданта, то думаю ему на меня обижаться не за что. Я дал ему исключительно положительную характеристику. Ну и что из того, что высказался отрицательно о возможности его использования на другом посту? Сказано то это было от чистого сердца и на мой взгляд, синица в руках надёжнее, тем более принятие окончательного решения всё равно остаётся за Венцелем.