Игры патриотов - Том Клэнси

Теперь-то Райан понимал, что это не такая уж сложная работа — накрыть их. Все, что для этого нужно, — это узнать, где расположен лагерь. В кабинет вошёл Марти.

— Ну, что — пойдём посмотрим? Хотите?

— Ещё бы, черт побери!

— Вы обедали?

— Нет. Может, попозже.

Коридоры были почти безлюдны в этот час. В основном ЦРУ работало, как и все другие учреждения. В пять вечера большинство служащих отправлялись по домам — к своим семьям и телевизорам.

— О'кей, Джек, — сказал Кэнтор, и Райан обратил внимание на то, что у него усталый вид. — Только помните, что говорить об этом с кем бы то ни было нельзя.

— Марти, если операция удастся, я скажу жене, что АОО больше не существует. Она имеет право знать это.

— Я понимаю вас. Но при условии, что она не узнает, как это случилось.

— Об этом она даже не спросит, — заверил его Джек.

— Добрый вечер, — приветствовал их Жан-Клод, когда они вошли в комнату, где стоял телевизионный монитор.

— Как идёт операция?

— Сейчас они соблюдают радиомолчание. — пояснил полковник французской службы безопасности.

— Чего я не понимаю, так это того, как они могут дважды провернуть одну и ту же операцию, — сказал Райан.

— Риск в этом есть, конечно. Но в дело пошла кое-какая дезинформация, — загадочно произнёс Жан-Клод. — А кроме того, все их внимание сосредоточено сейчас на вашем авианосце.

— На «Саратоге» сейчас полная боевая тревога, — пояснил Марти. — В воздухе две эскадрильи истребителей и три — штурмовиков, плюс радиопомехи, плюс выведенные из строя радары. Они как раз сейчас патрулируют так называемую «Линию смерти». Согласно данным радиоразведки, ливийцы слегка ошалели от всего этого.

— Спутник появится из-за горизонта через двадцать четыре минуты, — доложил старший техник. — Гроза прошла, погода приличная. Так что снимки должны получиться вполне чёткими.

Райана тянуло закурить. С сигаретой легче даётся ожидание, но Кэти, узнав о том, что он опять курил, каждый раз закатывала дикий скандал. Как раз сейчас десантники, наверное, ползут по песку, одолевая последнюю тысячу метров. Райану и самому когда-то приходилось ползать по-пластунски. Он знал, что это такое.

После все руки и колени в крови, а раны саднит от набившегося в них песка. Это и вообще-то трудно, а тем более когда надо незаметно подобраться к вооружённым часовым. Надо рассчитывать каждое движение и продвигаться вперёд лишь тогда, когда часовой отвернётся. У десантников с собой, наверное, лишь минимум снаряжения: личное оружие, несколько гранат, пара радиопередатчиков… Они крадутся по пустыне, словно тигры, готовые к прыжку, — насторожённые, все замечающие. Собравшиеся перед телевизором сидели, уставившись на его экран; там было пусто. Но в воображении каждого из них разыгрывались самые драматические картины.

— О'кей, — сказал техник. — Через девяносто секунд… Экран высветился, и на нём появилось изображение лагеря. Райан чуть не закричал от негодования изображение была инфракрасным. Он совсем забыл об этом и настроился на иное. В лагере не было видно никакого движения. Техник нахмурился и увеличил поле обзора. Ничего, кроме лагеря… Даже вертолётов там не было.

Угол съёмок постепенно менялся. Как-то не верилось, что разведывательный спутник несётся над этой территорией со СКОРОСТЬЮ, превышающей восемнадцать тысяч миль в час. Наконец стали видны все лагерные постройки. Райан замигал от волнения.

Только одно из них светилось. «Черт! Только одно… Только в одном отопление! — лихорадочно соображал он. — Там, где охрана. Что это значит? Они смылись… И десантников тоже нет».

— Что-то стряслось, — вырвалось у него. Те же слова вертелись на языке у всех присутствующих.

— Когда они смогут сообщить нам, в чём дело? — спросил Кэнтор.

— Только через несколько часов. Они не могут нарушить радиомолчание.

Следующие два часа они провели в кабинете Марти. Туда им принесли ужин, который явно разочаровал Жан-Клода, хотя он ничего и не сказал по этому поводу.

Кэнтор вообще не притронулся к еде. Зазвонил телефон. Жан-Клод поднял трубку.

Минут пять он с кем-то говорил по-французски.

— В сотне километров от лагеря наша группа наткнулась на армейское подразделение, — сказал он, положив трубку. — Похоже, что механизированная часть на манёврах. Это не было предусмотрено. Наши шли на низкой высоте и вдруг наткнулись на них. Те открыли огонь по вертолётам. Эффект неожиданности был утрачен, и им пришлось вернуться, — сказал Жан-Клод. Объяснять присутствующим, что такого рода операции разве что в половине случаев бывают успешными, не было нужды.

— Вот этого я и боялся, — сказал Джек, уставясь в пол. Ему было ясно, что третьей попытки не будет. Достаточно рискованным было уже пытаться провести того же рода операцию дважды. — Никто из ваших людей не пострадал?

— Нет. Один вертолёт подбит, но всё же он дотянул до базы.

— Поблагодарите ваших людей за службу, полковник, — сказал Кэнтор.

Извинившись, он поспешным шагом направился в примыкавший к его кабинету туалет.

Снова разыгралась его язва. Сперва его вырвало, а потом он и вовсе потерял сознание — упал, ударившись головой о дверь.

Услышав звук удара, Джек пошёл посмотреть, в чём там дело. Дверь не сразу подалась, пришлось приналечь плечом. Увидев на полу Марти, Джек сперва хотел было крикнуть Жан-Клоду, чтобы тот позвал врача, но он понятия не имел, есть ли тут медслужба. С помощью Джека Марти кое-как поднялся на ноги и доковылял до своего кресла.

— Что случилось? — удивился Жан-Клод.

— Вырвало кровью… Как это у них зовётся, — сказал Райан и набрал номер адмирала.

— Марти плохо. Нужен врач.

— Я вызову. Буду у вас через несколько минут, — ответил адмирал.

Джек принёс из уборной стакан воды и туалетную бумагу. Обтерев Марти рот, он поднёс к его губам стакан.

— Прополощите рот.

— Я уже пришёл в себя, спасибо, — запротестовал тот.

— Я вижу, как вы пришли! — разозлился Джек. — Все оттого, что вы работали сверхурочно, норовя закончить дела в лучшем виде перед тем, как уволиться…

— Я должен был…

— Единственное, что вы должны, Марти, это выбраться отсюда, прежде чем эта штука дожуёт вас до конца.

Марти снова потянуло на рвоту.

«Марти не шутил, — подумал Джек. — Здесь тоже идёт война, здесь тоже не обходится без потерь. Ты, Марти, переживал за эту операцию не меньше, чем я».

— Что за черт! — появился Грир. На лице его даже были признаки некоторой растерянности.

— У него открылась язва, — объяснил Джек. — Рвота с кровью.

— О Господи, Марти! — воскликнул адмирал.

Наконец пришёл фельдшер. Наскоро осмотрев Марти, он с помощью одного из охранников усадил его в кресло на колёсах и укатил в медчасть.

— Как часто умирают от язвы желудка? — спросил Джек жену. Дело было уже к полуночи, когда он наконец добрался до дому.

— А сколько ему лет? — спросила она. Джек сказал. Кэти подумала секунду. Может, конечно, случиться, но вряд ли. Кто-то на службе?

— Мой начальник в Лэнгли. Он давно уже сидит на «тагамете», а сегодня его вырвало кровью.

— Может, он пытался обойтись без лекарств. Это бывает. Ты прописываешь человеку лекарство, а он, как только ему становится получше, перестаёт его принимать. Даже и с умными людьми такое бывает, — заметила Кэти. — Скажи, там такое напряжение?

— Для него, думаю, да.

— Прелестно. — Обычно после такого рода ремарки Кэти поворачивалась к нему спиной, но сейчас это было ей слишком трудно. — Он, вероятно, выздоровеет, — сказала она. — Чтобы в наши дни так серьёзно страдать от язвы, надо очень и очень стараться. Ты уверен, что хочешь работать там?

— Нет. Они-то меня хотят заполучить туда, но я не намерен ничего решать до тех пор, пока ты малость не похудеешь.

— Ты лучше будь где-нибудь поблизости, когда я лягу в больницу.

— В нужный момент я там буду, около тебя.

— Чуть не накрыли их, — сказал Мюррей.

— Та же команда, что ударила по «Action-Directe», не так ли? Да, я слышал, что они это здорово провернули. А что случилось в этот раз? — спросил Оуинс.

— Их засекли в милях семидесяти от цели. Пришлось им возвращаться. Но, судя по снимкам, похоже, что к тому моменту наши друзья уже убрались из лагеря.

— Чудесно. Я вижу, удача прямо-таки преследует нас по пятам. И куда же они, по-вашему, ушли?

— Приходится лишь гадать, — проворчал в ответ Мюррей.

— Увы, это так, — Оуинс подошёл к окну. До восхода солнца было уже недалеко. — Кстати, мы, завершив проверку, выложили начальнику группы охраны дипломатов все бумаги в его досье.

— Ну и как он к этому отнёсся?

— Он тут же подал в отставку, но мы с комиссаром уговорили его отказаться от этой затеи. У нас у всех свои причуды, — добродушно заключил Оуинс. — А в своём деле он дока. Вам приятно будет узнать, что он предложил точно то же, что и вы. Он сказал, что надо сделать так, чтобы Его высочество, упав с лошади, сломал ногу. Только не надо, пожалуйста, цитировать меня!