Пламя над бездной - Вернон Виндж

Когда-то это был один из величайших щелчков по самолюбию, полученных им от Края. Он тогда смотрел проектные чертежи — на самом деле результаты рассечения — тележек. С виду это было механическое устройство, даже с движущимися частями. Текстовое пояснение гласило, что всю конструкцию можно изготовить на простейшей из фабрик, едва ли более сложной, чем встречаются кое-где в Медленной Зоне. И все же ее электроника казалась случайной массой компонентов без какой бы то ни было иерархической структуры или модульности. И она работала, и гораздо лучше, чем любая аналогичная конструкция людей, хотя вопросы ремонта и отладки даже и не возникали.

— В Крае никто не понимает всего потенциала тележки, не говоря уже об адаптационных возможностях ее наездника. Верно, Синяя Раковина?

Наездник сильно хлопнул всеми ветвями по своему центральному стеблю. И снова раздался яростный треск. Такого Фам раньше не видел. Гнев? Ужас? Голос из кодера Синей Раковины был искажен нелинейностями:

— Ты спрашиваешь? Спрашиваешь? Чудовищно просить меня помочь тебе в этом… — Голос соскользнул в ультразвук, и наездник онемел, дрожа всем телом.

Фам из Кенг Хо почувствовал укол стыда. Тот, другой, знал и понимал..: и заслуживал лучшего. Наездников следует уничтожить, но нельзя заставлять слушать его рассуждения. Рука его метнулась отключить связь… и остановилась. Нет. Это последний шанс увидеть Отклонение… во плоти.

Взгляд Равны метался между человеком и наездником, и Фам знал, что она поняла. На лице ее было то же страдание, как тогда, когда дошла весть от Сьяндры Кеи.

— Ты говоришь, что Отклонение создало исходные тележки.

— И наездников тоже переделало. Это было сделано давно и, конечно, не тем экземпляром Отклонения, который создали страумеры, но…

«Погибель» — это было другое общепринятое название Отклонения и куда более близкое к точке зрения Старика. Несмотря на всю Переходную природу Отклонения, его поведение было больше похоже на эпидемию, чем на что-либо другое. Может быть, именно этим оно смогла обмануть Старика. Но теперь Фам понял: Погибель жила в кусочках, неимоверно разбросанных во времени. Она пряталась в архивах, выжидая идеальных условий. И создала для своего расцвета помощников.

Фам посмотрел на Равну и понял кое-что еще.

— Рав, у тебя было тридцать часов на размышление. Ты видела записи из моего скафандра. Наверняка ты сама кое до чего додумалась.

Она уронила глаза.

— Немного, — призналась она. Но хотя бы больше не отрицала.

— Ты знаешь, что мы должны сделать, — мягко сказал он. Теперь, когда он понял, что надо сделать, богошок ослабил хватку. Его воля будет исполнена.

— Что же именно? — спросила Равна. Будто сама не знала.

— Две вещи. Сообщить это на Сеть.

— А кто поверит?

Сеть миллионов неправд.

— Достаточно. Те, кто посмотрят, поймут, увидят, где правда… и предпримут нужные действия.

Равна качнула головой:

— Нет.

Это слово было сказано почти неслышно.

— Сеть должна знать, Равна. Мы открыли то, что может спасти тысячи миров. Это — скрытый кинжал Погибели, по крайней мере в Среднем Крае.

Равна опять качнула головой:

— Но сказать эту правду — тоже значит убить миллиарды.

— Это самозащита! — Он медленно оттолкнулся от потолка и притянулся к палубе.

У Равны в глазах стояли слезы.

— Именно это они и говорили, убивая мою семью и мои миры… И я в таком участвовать не буду.

— Но ведь в этот раз это правда!

— Хватит с меня погромов, Фам.

Мягкая решимость… и почти невероятная.

— Ты хочешь сама принять решение, Рав? Мы же знаем кое-что о том, что другие — лидеры, мудрее каждого из нас — должны быть свободны решать. Ты не дала бы им сделать этот выбор?

Она заколебалась, и на минуту Фаму показалось, что ее цивилизованная законопослушная сущность возьмет вверх. Но Равна упрямо подняла голову.

— Да, Фам. Я отказываю им в этом выборе.

Он издал какой-то нечленораздельный звук и подплыл к командной консоли. Нет смысла зря болтать, когда еще так много нужно сделать.

— Фам, мы не будем убивать Зеленого Стебля и Синюю Раковину.

— Нет выбора, Рав. — Его пальцы бегали по кнопка консоли. — Зеленый Стебель уже превращена, и мы не знаем, сколько этого осталось после разрушения ее тележки. Мы понятия не имеем, когда превратится Синяя Раковина. Мы не можем ни взять их с собой, ни отпустить.

Равна отплыла в сторону, не сводя глаз с его пальцев.

— П-подумай, Фам, кого ты будешь убивать, — тихо произнесла она. — Ты сам сказал, у меня было тридцать часов, чтобы обдумать мои решения, тридцать часов, чтобы предвидеть твои.

— Вот как. — Фам убрал руки от кнопок. Гнев (богошок?) на миг овладел его мыслями. «Равна, Равна, Равна!» — прозвучал в голове его голос, будто прощаясь. И снова им овладело хладнокровие. Он так боялся, что наездники обратили на свою сторону корабль! А вместо этого эта глупая дура добровольно стала на их сторону. Он медленно подплыл к ней, почти автоматически принимая боевую стойку. — И как же ты намерена помешать мне сделать то, что должно сделать?

Но он уже догадался.

Она не попятилась, даже увидев его руку в сантиметре от своего горла. И залитые слезами глаза смотрели храбро.

— К-как ты думаешь, Фам? Пока ты был в хирурге… я кое-что переделала. Рань меня — и ты будешь ранен сильнее. — Ее глаза метнулись к окну у него за спиной. — Убей наездников… и ты умрешь сам.

Они смотрели друг на друга, оценивая. Может быть, в стенах и не было скрытого оружия. Может быть, он может убить ее и она не сможет защищаться. Но корабль можно было запрограммировать убить его тысячью способов. И тогда останутся только наездники… летящие в сторону Дна за своим призом.

— Что же мы будем тогда делать? — спросил он наконец.

— T-то, что и раньше, — лететь спасать Джефри. Восстанавливать Контрмеру. Я наложу на наездников ограничения.

Перемирие с чудовищами под наблюдением дуры.

Он оттолкнулся, обогнул ее, как предмет мебели, и выплыл в осевой коридор. За своей спиной он услышал всхлипывания.

Несколько дней они избегали друг друга. У Фама был поверхностный доступ к консоли управления кораблем. Он нашел самоубийственные программы, пронизывающие весь уровень приложений. Но странная вещь, которая была бы причиной для злости на себя, если бы Фам был на таковую способен: все изменения были сделаны через несколько часов после его стычки с Равной.

Слава Силам, я тогда этого не знал.