Песня цветов аконита - Светлана Дильдина

Разбирала ли она раковины, чинила ли снасти или помогала ставить парус на лодке — невысокая, но сильная, — все время казалось, что смотрит и говорит что-то. И руки ее — темные, обнаженные до локтя, говорили, и гибкая спина, и каждый неширокий, уверенный шаг.

Стоило заслышать ее шаги — хруст гальки, ни с чьими шагами не путал и думал почти с тоской — почему здешним женщинам столь много позволено?

Да что же позволено, поправлял сам себя. Держать дом, выходить в море — тяжелый труд, ныряльщицам — собирать жемчуг. Сушить и измельчать длинные бурые водоросли с острым запахом соли… Что же позволено? Трудиться до изнеможения и стать старухой в тридцать пять лет?

Только одно отвлекало от неприятных мыслей. Когда он смотрел на море и видел рыбачьи лодки уреме, думал о больших судах. Пару раз видел их вдалеке. В первом Найи опознал шаварское судно, во втором — пиратскую шхуну.

Береговые люди боялись пиратов — страх был тихим, привычным. Богатств у них не было, но в плохие времена пираты не брезговали и запасами, забирали и соленую рыбу, и веревки, и полотно для парусов. Тем более жемчуг — селения, вблизи которых жемчужные «поля» были особенно богаты, находились в состоянии покорного страха день и ночь.

И когда непонятно чей парус мелькнул на горизонте, он подозвал Найи и поделился своими сомнениями.

Йири еще в Столице слышал имя Ши-Тау. Предводитель одной из крупнейших морских банд, человек этот отличался отчаянностью и везением. Он держал в кулаке отборных головорезов, которые были к тому же отличными моряками. Пираты, как водится, часто грызлись между собой — за добычу, за корабли, за удобную бухту. А теперь Йири узнал, что Ши-Тау обосновался в заливе Хитэн неподалеку отсюда.

— Я хочу встретиться с ним, — проговорил Йири, и пальцы его сплетали и расплетали волокна, завязывали причудливые узлы — словно он совсем не следил за ними.

— Ты просто безумен.

— Наверное. Многие так говорили.

— Тебя послали сюда не за этим, — терпеливо объяснял Найи. — Твоя миссия выполнена. Тебе пора возвращаться, а не лезть в пиратское логово.

— Да, но… Ши-Тау так близко. И так удобно все складывается. Если потом будет поздно…

— Никто тебя не обвинит.

— А я сам?

Найи, который в черных штанах и куртке напоминал нечто среднее между уреме и ремесленником тхай, раздраженно развел руками.

— Тебе не терпится расстаться с жизнью?

Йири отбросил волокна и лег на устланную тюленьими шкурами кровать.

— Завтра пошлю гонцов к Ши-Тау. Посмотрим, что он ответит. Полагаю, хотя бы выслушает… к нему ведь не обращался никто из Тхай-эт.

— Выслушает… посмеется! — сердито проговорил Найи. — Еще и в гости пригласит, чтобы бесплатное развлечение устроить. Доверенное лицо самого повелителя Тайе-Хээт захотело взглянуть на его шайку! Ну, что мне сделать, чтобы переубедить тебя?

— Вернуться в Столицу и привести войско, — задумчиво откликнулся Йири. — Пожалуй, этого будет довольно…

Найи скрипнул зубами, но промолчал. Надеялся, что к утру дурь из головы посланника выветрится сама собой.

Ночью было много звезд — тяжелых, мохнатых. Йири протянул ладонь к одной, низко висящей. Услышал за спиной голос:

— К звездам тянешься? А ведь рядом живые люди.

Чернокосая девушка смотрела хмуро — ночь была ясной, лицо видно, почти как днем.

— Люди… Ты?

— Не я. Я свое исполнила и свое получила.

— Тогда зачем пришла?

Она приблизилась, под ногами шуршала галька. Одежда длинная, широкая.

— Проститься.

— Разве я завтра уезжаю?

— Не ты. Я ухожу. К дальней родне.

— Зачем? — спросил и сам пожалел. В самом деле, ему-то что. — Уйду не одна. Хочу, чтобы ты знал.

Сперва не понял. Потом руку к ней протянул, но она попятилась, повернулась резко и стремительно зашагала прочь, терпеливая, сильная, горькая — как морская волна.

А он остался один.

Назавтра пристал к Найи, выспросил все, что тот знал о Ши-Тау. И уреме расспрашивал. В очередной раз услышал, что флот у пирата невелик, но на редкость быстроходен — и маневренность его шхун — кита — лучше, чем у судов тхай и сууру. Говорят, он привез откуда-то корабельного мастера, и тот научил его людей секретам. Кроме невероятных кораблей, пиратов Ши-Тау отличала такая же невероятная храбрость. Но их было мало — до сих пор они успешно избегали ловушек, но в недавних стычках потеряли две шхуны. Йири надеялся, Ши-Тау и его люди понимают — если так пойдет и дальше, хозяйничать на море им осталось недолго.

Просчитав все, он написал письмо, запечатал и отправил с одним из уреме в залив Хитэн. Пришлось посулить гонцу щедрую награду — пиратов Береговые люди боялись, хоть люди Ши-Тау не трогали их. Посланный вскочил на низкорослую лошадку и порысил по разбитой дороге. Йири задумчиво смотрел ему вслед. Подошел Найи.

— И в каком виде ты собираешься предстать перед этими головорезами? Не сомневаюсь, они захотят посмотреть на чудо неслыханное — сумасшедшего тхайи из высших кругов.

— Не такое уж чудо. Я навидался таких…

— Так пиратом ведь не показываем, честь страны бережем.

— Ты и сам понимаешь — явиться в этом наряде, — Йири поднял руки, и широкие темные рукава собрались тусклыми складками, — неразумно. А если одеться чересчур пышно, это польстит им, конечно, — только не затмит ли блеск сути речей? Да и подобная лесть недалека от оскорбления…

Найи сокрушенно покачал головой.

— Ты сошел с ума. Рассуждаешь об этикете, готовясь отправиться к этому сброду.

— Уж не от тебя слышать такие речи! «Человек знатного рода всегда помнит о том, что простому и в голову не придет», разве не так говорите вы? Тонкость и вежливость не такие вещи, чтобы можно было пользоваться ими по желанию — сегодня достал, завтра спрятал в сундук.

К вечеру другого дня вернулся гонец. Запыхавшись, доложил Йири, что Ши-Тау согласен на встречу.

— Какая честь! — фыркнул Найи. Гонец-уреме вопросительно поднял брови.

— Получи свою плату, — мягко сказал Йири и распорядился выдать гонцу условленное.

Найи глядел, как Йири надевает светлую дорожную куртку и перевязывает волосы темной полоской дорогой ткани с вышивкой — летящей ласточкой, белой.

— Не надейся отделаться от меня.

— Найи! Твой долг оставаться здесь.

— Это твой долг оставаться здесь, а мой — помогать тебе. И не помышляй хоть слово сказать поперек — если уж мы оба нарушаем предписанное, тебе надлежит меня слушать. По рождению я выше тебя.

— Хорошо, — неожиданно покладисто улыбнулся Йири. Найи, напротив, нахмурился, И весь путь, пока они ехали рысью к заливу Хитэн, Найи поглядывал на спутника с недоверием.