Песня цветов аконита - Светлана Дильдина

Йири ополоснул лицо, переоделся в невесомое домашнее одеяние. Все же устал за три месяца — в седле, среди Береговых и у пиратов. Можно и отдохнуть. Дома. Значит, теперь у него появился дом. Заслужил награду. Изящно убрали былую забаву из Дворца, ничего не скажешь. Верно, давно к этому шло, только не замечал. Или не хотел замечать. А теперь и расспрашивать поздно.

— Вот дар от Ши-Тау, мой повелитель, — Йири с поклоном протянул Солнечному кинжал: по голубоватой стали клинка бежали темно-синие корабли, рукоятка украшена чеканными изображениями древних парусников. Работе этой лет триста, не меньше, если не все пятьсот. Взято из курганов Талы.

— Пираты понимают в ценностях, — усмехнулся Юкиро. Кстати, не предлагали тебе остаться?

— Такое предложение было, — ровно откликнулся Йири. — Но вы же не думаете, что я мог согласиться, мой господин?

— Конечно же, нет. У тебя есть обязательства здесь. Я доволен тобой, — добавил немного спустя, как бы нехотя. — Тебе хорошо в Песне травы?

— Да, мой господин.

Когда вручают награду, не следует проявлять истинных чувств.

Не было на этом море судна быстрее «Морского конька» Ши-Тау. Да и остальные корабли едва уступали «Коньку» в скорости. А сууру плавали на суденышках-тихоходах, как презрительно говорил Ши-Тау. Поэтому неудивительно, что одно такое суденышко, плывшее домой после переговоров с шаварами, оказалось захвачено. Пираты сделали вид, что безмерно удивлены, обнаружив на корабле господина Ахдара, возглавлявшего посольство сууру-лэ. Ахдар — доверенное лицо по торговым делам и, как-никак, дядя правителя.

Тхай, в свою очередь, выказали величайшее изумление и заставили пиратов выпустить высокородного пленника. И, разумеется, пообещали полнейшую неприкосновенность, посетовав, что в ближайшее время не смогут отправить его на родину. Обстоятельства… разбой на дорогах, а вдруг что случится? И послов от соседей могут принять лишь в самом малом числе. Иначе выйдет — мы, мол, не можем обеспечить гостю охрану, так, милости просим, вы уж за нас постарайтесь!

На Островке почти в открытую хохотали над сууру. Те попытались было обвинить тхай в сговоре с пиратами, но попробуй докажи, что действовали заодно! Подобные обвинения могут и к войне привести. Говорили, что Аталимай, младшая дочка Ахдара, от переживаний заболела и умоляла двоюродного брата, чтобы отец любой ценой вернулся домой невредимым. Знали птенцы Золотого Дома, как сильно он привязан к сестре. Вот и выяснили, насколько.

Намекнули, что Ахдар — почетный гость, на Островке рады будут несказанно, если и дочь вслед за отцом прибудет, благой век воцарится в стране.

Молодой правитель вне себя от бешенства поначалу готов был тут же войну развязать и камня на камне от Островка не оставить, но против того поднялись как один все советники — они боялись такой войны. И Аталимай, хоть и тихая, объявила, что готова стать невестой главы Золотого Дома. И от отца беду отведет, и мир принесет странам-соседям. Робкая, она загорелась желанием — быть полезной всем. Мысль навсегда поселиться в землях тхай и пугала и будила полудетское еще любопытство. И — там она будет Благословенной, а здесь — всего лишь одной из жен какого-нибудь придворного.

Сиэ-Рэн. Несколько раньше

Юкиро прошелся по комнате.

— Сядь.

Йири остался стоять. Повелитель даже не взглянул на него.

—Ты знаешь, что твоими стараниями произошло две недели назад?

— Да, господин. Но почему — моими?

— Твои пираты… Человек, которого они захватили, прибыл в Столицу. Близкий родственник их правителя, Ахдар.

— Что вы собираетесь делать?

— Оказать ему почет, разумеется. Он ведь не виноват, что честным людям нельзя стало плавать по морю!

Вроде шутил — доволен был совершившимся. Но Йири чудился упрек. Словно он, проживший три месяца на стоянке Ши-Тау, теперь отмечен клеймом.

— У тебя нет придворных обязанностей, но и от бумаг я пока тебя освобождаю. Отдыхай, ты заслужил отдых.

— Вы не хотите, чтобы я вникал во все тонкости вашего общения с высоким гостем — или уж пленником, как угодно? — прямо спросил.

— Не хочу.

— Ваша воля, мой господин. — И рвется с языка «почему?» Ведь несмышленым мальчишкой ему позволяли присутствовать при важных беседах, восемнадцатилетнему — доверили место айги, а сейчас — отстраняют. Пусть между ним и Благословенным легла холодная пустыня, умение думать и знания Йири никуда не исчезли. Так почему? Или же — так и проходит милость Золотого Дома, без внешних причин — и даже лучшие становятся не нужны?

Истину Йири открыл один придворный, с которым толком и не разговаривали никогда. Мог бы и сам догадаться, конечно, однако порой не хочется замечать очевидного.

— Как вы помните, у Ахдара трое дочерей, и младшая как раз достигла брачного возраста. Говорят, правитель сууру неравнодушен к двоюродной сестре — хотя среди их народа браки между подобными родственниками разрешены всем, кроме правящего Дома…

— Да… я совсем позабыл, — глухо откликнулся Йири, повернулся и скрылся в пустом зале для праздничных церемоний. Долго стоял, прислонившись к холодной колонне. Да, он совсем позабыл, что стране все-таки нужен наследник, и даже самый любящий брат предпочтет оставить престол сыну, а не брату или племяннику.

А в голове звенели когда-то давно слышанные восторженные слова чужестранцев: «она красива, словно капля зари на цветке, шаги ее — пение колокольчика, а взгляд нежнее и сладостней розового масла»…

Скоро повелитель снова призвал его.

— Я верю тебе, как никому в Тайё-Хээт.

Он вздрогнул. Начало насторожило. Юкиро придвинул карту.

— Посмотри на северо-восток. Ты знаешь, какой крови стоили нам западные границы. Теперь Окаэра… Высохшее озеро Гэта. Соль. Единственное месторождение. Торговые караваны расходятся отсюда по всей стране. Обрастая пошлинами на каждом мосту и значимом перекрестке, цена товара становится очень высокой. Соль — товар необходимый, и если держать копи, можно если и не вершить судьбы мира, то уж заставить соседей считаться с собой. И даже Столицу. А главное — деньги, которые текут рекой к владельцу копей.

— Владелец — Столица.

— Если бы! Наместник там, в Окаэре — круглый дурак с замашками ростовщика. А наши северные соседи, обозленные, что не удалось поживиться в Тхэннин, все чаще обращают туда взоры. И беспорядки там могут начаться изрядные. Я хочу быть уверен, что это МОЯ провинция, а не неведомо чья, управляемая ворами или трусами.

— Неужто у вас, мой господин, мало преданных умных людей? — сдавленно произнес Йири.