"Фантастика 2023-127" Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Острогин Макс

– Не клянись детьми, Вольдемар, – дрогнувшим голосом ответила вдовствующая императрица и присела на ближайшую банкетку, устало сложив руки на коленях. Только теперь великий князь понял, что она держится из последних сил. – Ты никогда не занимался их воспитанием и не знаешь, что это, когда он отнимает частицу тебя самого… Мой Никки, конечно, не Александр, и ты хорошо знаешь – не он должен быть императором. Но независимо от того, хороший или плохой правитель – он мой сын, и я не дам, слышишь, Вольдемар, не дам растерзать его на моих глазах, как растерзали твоего отца – Александра II…

Владимир Александрович медленно поднялся с колен, отряхнул с мундира невидимую пыль и ответствовал уже более спокойным и уверенным голосом:

– Думаю, Минни, что слухи о беспомощности и беззащитности его императорского величества сильно преувеличены. Во всяком случае, последний месяц он принимает решения, которые по своим масштабам и решимости больше подходят Петру Великому, чем всем нам известному Никки.

– Что я ещё не знаю про своего сына? – удивленно приподняла бровь вдовствующая императрица.

– Доступ к императору в настоящее время затруднен настолько, что личную аудиенцию не могут получить даже самые настырные, имеющие весьма веские причины для очной встречи. Общение с министрами – только письменное, посредством нового статс-секретаря – князя Ратиева. Ликанский дворец, где император изволит пребывать, поправляя здоровье, окружен тройным кольцом охраны, и подразделения, стоящие во внешнем кольце, не имеют никакой возможности проникнуть через внутреннее оцепление. Состав караулов постоянно меняется. Все близлежащие высоты охраняются постоянными постами Кавказского гренадерского корпуса, все дороги и даже тропинки патрулируют казаки. Не знаю, кто разрабатывал эту систему охраны, но этот человек знает свое дело – злоумышленникам осуществить задуманное будет теперь крайне сложно…

– Это мне известно…

– После третьего покушения император изволил объявить об упразднении свиты, а его активность в наборе новых приближенных заставляет предполагать, что он решил пойти по стопам своего пращура – Петра Великого, – при его персоне сейчас находится столько инженеров и учёных, сколько не было у престола за предыдущие полвека. Но самое главное – это его собственное «потешное» войско. Количество инвенций в нем так велико, что смело можно говорить о полках нового строя… Вот полюбопытствуй, – и великий князь широким жестом достал из-за обшлага и протянул Марии Федоровне скромную брошюру «Временный полевой устав Вооруженных сил. Маневренная война».

– Действительно любопытно, – погладив рукой шершавую обложку, удивленно покачала головой Мария Федоровна. – Никогда не замечала за Никки любви к работе с документами, тем более с такими скучными, как воинские уставы и артикулы… Впрочем… Генерал Трепов свёл с ума всех фрейлин сообщением о наборе женщин в жандармский корпус. Число прошений от мающихся скукой домохозяек уже, кажется, превысило число жителей столицы…

– Не только в жандармский корпус, – уточнил великий князь. – Никки отменил все ограничения для обучения дам на врачебных и педагогических факультетах. В Императорском Московском университете – фурор и аншлаг…

– Поразительный результат покушений, не находишь?

– Как человек военный, скажу – после того, как смерть свистнет над головой шрапнелью, в человеке просыпаются неведомые ранее способности и таланты, а мозг предлагает решения, о которых в мирное, спокойное время никогда не задумался бы.

– Я не была на войне, но я в курсе, – усмехнулась Мария Федоровна, – для мужчин жизненно необходимо получить пинок под зад, чтобы двигаться вперед…

– Беда только в том, что судьба не всегда может рассчитать свои силы, и пинок иногда получается смертельным…

– А что сие означает? – и пальчик вдовствующей императрицы ткнулся в гриф «Совершенно секретно».

– Эта фраза означает, Минни, – вздохнул Владимир Александрович, – что, раздобыв сей документ и передав его тебе, я уже совершил должностное преступление, которое грозит мне самыми серьезными неприятностями.

Мария Фёдоровна впервые за время аудиенции улыбнулась:

– Ты так убедительно прибедняешься, Вольдемар, что можешь легко ввести в заблуждение такую доверчивую женщину, как я… Неужели именно из-за всех этих инвенций, изложенных в этой книжице, нашего Никки так усердно пытаются убить?

– Уверен, Минни, что эти покушения – цепь не связанных между собой случайностей. Каждое должно рассматриваться и исследоваться отдельно. Я тебе обещаю, что приложу все свои силы и всё свое влияние, чтобы выявить и наказать злодеев, включая не к ночи упомянутого Фалька. Это имя так часто поминают, что мне лично начинает казаться – кто-то просто хочет этим именем отвлечь нас и пустить по ложному следу…

– Хорошо, Вольдемар, – спустя паузу кивнула головой Мария Федоровна. – Будем считать, что ты меня успокоил и убедил. Ступай же исполнять своё обещание, мне необходимо побыть одной и постараться хотя бы немного отдохнуть – не сплю уже вторую ночь подряд… У князя Шервашидзе заготовлен приказ, который тебе надобно подписать – я немедленно отправляюсь к своему сыну, и меня будут сопровождать мои кавалергарды….

– Вы выбрали, кто именно? – уточнил Владимир Александрович.

– Все, Вольдемар! Со мной отправится весь мой полк в полном составе, включая музыкантов и интендантов. Если рядом с императором уже идет война с применением артиллерии, ему наверняка вскоре понадобятся резервы…

Будущее отбрасывает тень на прошлое

Император на секунду остановился и внимательно прислушался к своим ощущениям. Да, именно вину он чувствовал, подходя к этому бравому молодцеватому полковнику, пожирающему глазами начальство и наверняка ломающему голову – за какой такой надобностью его императорскому величеству понадобился скромный инженер-химик Михайловской артиллерийской академии Владимир Николаевич Ипатьев?

Он был произведен в офицеры в день солнечного затмения, когда Дмитрий Менделеев совершил знаменитый полет на воздушном шаре. Получив казенные деньги на обмундирование, посчитав, что можно обойтись и без зимнего офицерского пальто с барашковым воротником, сэкономленное потратил на оборудование для собственной лаборатории. «Запойный» – говорили о его влюбленности в химию сослуживцы.

Даже рождение дочери он «отпраздновал» у пробирок и реторт: «Несмотря на такую ночь, я решил, что для успокоения нервов лучше всего отправиться в лабораторию. Зашедший ко мне коллега был поражен, когда узнал о моей работе после такой ночи. Но у меня было две радости: рождение дочери и получение интересного гликоля».

– Владимир Николаевич Ипатьев? – произнес император голосом простуженного человека, только-только вернувшегося к активной жизни после постельного режима. – Ученик Алексея Евграфовича Фаворского? Тот самый, которому в Мюнхене профессор Байер разрешил опубликовать работу под вашей собственной фамилией?

– Так точно, ваше императорское величество! – гаркнул полковник, удивляясь осведомленности государя о столь частных деталях его биографии.

– Лихо, – тряхнул головой император, улыбаясь в усы. – Исследования, которые стажеры выполняют под его руководством, мэтр обычно публикует только под своим именем, а для вас сделал исключение… Лихо…

Император, ступая осторожно, будто по раскаленному песку, аккуратно прошествовал к накрытому в углу столику с ярко начищенным медным самоваром. Только сейчас Ипатьев заметил, с каким трудом он ходит – сутулясь, припадая и подволакивая левую ногу.

– Проходите – присаживайтесь, Владимир Николаевич, – кивнул на сервированный стол монарх, – в ногах правды нет. Хотя кто его знает, где она вообще есть… Философию оставим на десерт… Вы стажировались в Париже у Вьеля по пороху и взрывчатым веществам, после чего защитили сразу две диссертации, одна из которых: «Взрывчатые свойства тринитрокрезола и тринитронафталина». Так?

Брови полковника опять поползли вверх, и он попытался вскочить для ответа по всей форме, однако был остановлен легким движением руки и голосом, в котором не было ни капли официоза: