Полное собрание стихотворений - Игорь Северянин

Решившего покушать хлебца

Французского. Итак, Бальмонт

Вошел под кровлю ““La Rotonde”,

Где не бывал шесть лет. За эти

Лета немало перемен,

Но он все так же вдохновен

И непосредственен, как дети.

Литературно обрусел

Париж достаточно. На кейфе

Живет в Contrexevi11'e Тэффи,

И Бунин прочно здесь осел.

Сменил на вкус бордоских вин

“Денатуратный дух Расеи”,

Вотще свой огород посеяв,

Туземец Гатчины – Куприн,

Маяк “Последних новостей”!..

И, как ее ни ороси я,

Суха грядущая Россия

Для офранцуженных гостей…

В Париже – полу-Петербург,

Полу-Москва. И наша “грыжа”,

Болезнь России, для Парижа,-

Заметил друг словесных пург,

Который брови вдруг насупил,-

Как для купчих московских – жупел.

Весь мир похлебкою такой

Наш русский человек “осупил”,

Что льется изо ртов рекой

Она обратно… Для француза

Эстета до мозга костей,

Приезд непрошеных гостей,

Избегших “грыжи”,– вроде груза

На модном галстуке. Но он,

Француз, любезен и лощен:

Ведь узы прежнего союза

Обязывают до сих пор…

А потому – умолкни спор!

1920

VI. ТРАГЕДИЯ НА ЛЕГКОМ ФОНЕ

РОМАН В КАНЦОНАХ

Над нами гнет незыблемой судьбы…

Мирра Лохвицкая

1

Ирэн жила в пейзажах Крыма,

На уличке Бахчисарая -

Вы помните Бахчисарай? -

Где целый день мелькают мимо

Красоты сказочного края,

Где каждый красочен сарай.

О, что за благодатный край

С цветами – блюдцами магнолий,

Со звездочными кизилями

И с гиацинтными полями,

Средь абрикосовых фриволей,-

Изрозопудренных Маркиз,-

Душистых, как сама Балькис!

2

А эти белые мечети

И стрельчатые минареты,

Воспетый Пушкиным фонтан?

Забыть ли мне виденья эти?

Теперь в лета – анахореты

Я ими плавно обуян.

И ты, Гирей, ты, неуч-хан,

Мне представляешься отныне

Культурным, тонким человеком,

Так я разочарован веком,

Разбившим вечные святыни,

Проклявшим грезу и сирень,

Картуз надевшим набекрень…

3

Живя в Крыму и Крыму рада,

Ирэн забыла все былое,-

Своих знакомых и родных.

В стране прекрасной винограда

Позабывается все злое…

Она в мечтах своих цветных

Ждала восторгов лишь земных,

Но поэтических. Эксцессно

Настроенная, миловидна,

Со средствами. Такой обидно

Не жить “вовсю”. “В морали тесно” -

Излюбленный в наш век рефрен -

Был лозунгом моей Ирэн.

4

Вакх Александрович был статный

И далеко еще не старый

Блистательный кавалергард.

И каждый август аккуратно

Его влекли к себе татары,

И в августе был некий март:

Тревога, зовы и азарт.

Свою жену отправив в Ниццу

(Она не выносила Крыма),

Он ехал в Ялту в блеске грима.

Предпочитая “заграницу”

Красотам Таврии, жена

Была ему полуверна.

5

Произошло знакомство просто:

Ирэн на палевой кобыле

Неслась стремительно в Мисхор,

Как вдруг у маленького моста,

Где поворот, – автомобили,

И прямо на нее мотор.

Лошадка на дыбы. Звяк шпор.

Гудок. Испуг. Успокоенья

Слова. И бархат баритона…

Глаза сафирового тона…

И бесконечны извиненья…

И томен ласковый грасир:

Война на миг, и тотчас – мир.

6

Он ей понравился. Она же

Ему казалась очень спецной.

Затем отправились они -

Барон в моторном экипаже,

Она – верхом, и пело сердце.

И в Ялте теплились огни.

Мисхор проехали. Одни

Их окружали кипарисы,

Не удивляясь быстрой связи,

На юге частой. Ночь, в экстазе,

Вдыхала трепетно ирисы.

Бродили тени от маслин,

И плакал стрекот мандолин.

7

Любовь по существу банальна.

Оригинальное в оттенках.

Сюрпризы любят ткать сюжет.

Всегда судьба любви печальна.

О парижанках иль о венках

Рассказывает вам поэт.

Давно любви бессмертной нет.

Лишь ряд коротеньких “любовей”-

Иллюзия невоплотимой

Любви к Исканной и Любимой.

Пусть мы пребудем в вечном зове

Недосягаемой жены,-

Мы в промежутках жить должны.

8

Одну мы любим за характер,

Другую за ее таланты,

А третью – только за глаза.

Порой мечтаем мы о яхте,

Порою нас влекут куранты,

Порою – цирк, порой – “Заза”.

И если неба бирюза

Порой затучена, то чувства

Подвластны измененьям чаще.

Итак, рассказ мой настоящий -

В канонах строгого искусства -

Вам повествует о любви,

Которой нет, как ни зови!

9

Не правда ль, элегантна Ялта,

Столица бархата и шелка,

Изыскно-женского цветник?

Он на коленях (генерал-то!)

Молил Ирэн не мучить колко,

А показать ему дневник,-

Загадочнейшую из книг,-

Где свойственным ей резким слогом

Она размашисто писала,

Где девственность, цинизм и “сало”

В чередованьи были строгом,

Где предрассудкам злой укор,

Где все всему наперекор.

10

Тон их знакомства был фриволен,

Непринужден и слишком легок,

А в дневнике – ее душа.

Но от отказа чуть не болен

Барон настаивал, так робок,

Так нежно-мил, что, не спеша,

Она, игриво распуша

Его за дерзость приставанья,

Раз в Ореанде в синий вечер,

Дней через двадцать после встречи,

Решила дать дневник, вниманье -

Не любопытство! – усмотрев

В мольбах. Читал он, побледнев:

11

“– Люблю любовь, в нее не веря,

Ищу его, его не зная.

И нет его, и он – во всех.

Уйдет любовник – не потеря:

Уже идет любовь иная.

За смехом грусть. За скорбью – смех.

Грешна лишь фальшь. Безгрешен грех.

Условность – это для ослицы

Хомут. А воль всегда напевна.

« Княгиня Марья Алексевна» -

Весьма бескрыла в роли птицы,

Скорей напоминая тлю.

Я мнений света не терплю.

12

Пусть я со всяким похотлива,

Но в этом я не виновата:

Страсть? Лишь единственному страсть

Пример в природе: даже слива

Душисто-сизо-синевата

Цветет, чтобы, созрев, упасть,-

Ах, все равно в какую пасть,

Раз рта с красивым очертаньем

Не будет к мигу созреванья…

Так: есть предел для нагреванья

И чувств людских. Обречь скитаньям

Бесцельным за своей мечтой

Себя – считаю я тщетой.

13

Одна непереносна дума:

Он, цельный, для меня раздроблен:

Мужчина плюс, мужчина плюс -

До бесконечности… Вся сумма -

Единственный, что уподоблен

Несбыточному. Этот груз

Несу я юности. Медуз

Ко дну дредноута присоска -

Вот в чем мое предназначенье,

Вот символ моего мученья”,-

Ирэн размашисто и броско

В своем писала дневнике,

И Вакх, читая, стыл в тоске.

14

Раздался гулкий взрыв контраста:

Ее изящная веселость,

Ее общительность – и вдруг…-

Да, то встречается не часто! -

Вдруг эта мрачная тяжелость

И этот неизбывный круг -

Так непредвиденно, мой друг! -

Душа заключена в котором,

Но и не в этом главный ужас,

А в том, что с детства Вакх к тому же

С тоской пришел. Кричащим взором

Веранду генерал обвел

И голову склонил на стол…

15

Ирэн со странною улыбкой

Смотрела на его кончину

И что-то силилась понять.

Вдруг Ореанда стала зыбкой:

Постигла женщина причину,

Попробовала с места встать,

Присела, поднялась опять,

Но пол стал скользок, – и поплыли

И сад, и горы, и веранда;

И озарилась Ореанда

Предсмертным криком, на полмили

Сверкающим из темноты:

– Единственный! ведь это ты!

l920. ХI

Toila

VII. ЗАЧАТИЕ ХРИСТА

“ДОЛОЙ ПОЛИТИКУ!”

Долой политику – сатанье наважденье!

Пребудем братьями! Какое наслажденье

Прожить в содружестве положенные дни!

Долой политику, мешающую слиться

В любви и в равенстве! Да прояснятся лица!

Нет “друга” и “врага”: есть люди лишь одни!

Враждующих мирить – мое предназначенье!

Да оглашает мир божественное пенье!

Пусть голос гения грохочет над землей!

Уйдем в прекрасное, в высокое, в глубины

Науки и искусств и будем голубины

Душой бессмертною, надземною душой!

Своих родителей любите крепче, дети:

Ведь им благодаря живете вы на свете.

Вы – в детях молодость приветьте, старики.

Целуйте, женщины, нежней любовниц мужа:

Винить ли любящих? ведь ненавидеть хуже!..

Муж! от возлюбленных жены не прячь руки!

Долой политику – вражды и зла эмблему!

Из жизни сотворим певучую поэму!

Пусть человечным станет слово “человек”.

Простим обидчика, все в мире оправдаем,

И жизнь воистину покажется нам раем

Под славословие убогих и калек.

Дай средства нищему, богач, – не грош, а средства,

Чтоб нищий тоже жил; верни ребенку детство,

Из-за политики утраченное им.

Благословен твой дар! презренно подаянье!