Мастер-Девил - berit Am

Эрика подползла ко мне:

— Кейн, если ты опять начал ревновать, то прекращай немедленно. Я могла уйти от тебя, но осталась здесь, помни это, пожалуйста.

Ревновать? Вообще-то я и не думал этого делать. Мне просто не нравилось быть под прицелом посторонних.

Мы сидели и молчали. Я все еще пытался понять, почему Эрике так не нравится идея о прогулках со мной. Потом мои мысли перескочили на ее последние отлучки без меня, когда она до темноты где-то болталась. Потом невольно начал вспоминать о том, что я делал в это время. Потом…

— Что ты сделала с компом? Как ты смогла испортить его, не залезая внутрь?

Я точно знал, что внутрь никто не лазил, поскольку гарантийные печати были на местах.

Она хихикнула:

— Я поменяла параметры процессора в БИОСе. Не волнуйся, правильные я записала, надо только вернуть прежние, и все будет нормально.

— Твою мать! — в порыве чувств я сказал это вслух. Кретин и идиот! Гениально простое решение! Почему я с самого начала не подумал об этом? — А я начал уже прикидывать, какую материнку поставить. Как ты узнала об этом? Не каждая девушка вообще знает, что такое БИОС, не говоря уж о параметрах процессора.

Она хихикнула:

— Мой предыдущий парень — помнишь, я говорила тебе утром — был отвратительным любовником, но отличным айтишником. Он часами рассказывал мне про различия ОС и прочие премудрости.

„Теперь ты знаешь, что она считает тебя отличным любовником и отвратительным айтишником“, — обрадовался внутренний голос.

„Лучше быть любовником, чем айтишником“, — парировал я. — „Удовольствие не сравнимо“.

Меня заинтересовало, как Эрика оказалась в этой школе, да еще и в середине года.

— А почему ты оказалась в этой школе? — спросил я.

Эрика начала рассказывать о своем детстве и семье, потом стала задавать мне те же самые вопросы. Я с неохотой, в нескольких предложениях все рассказал ей, но Эрика продолжала спрашивать. Через какое-то время мне это надоело, я замолчал, она тоже, и мы мирно задремали в обнимку.

Разбудили нас громкий стук и голос Мэтта:

— Кейн, открывай, иначе я выломаю дверь.

Я сонно сполз с кровати и пошел открывать. С Мэтта станется, он действительно может вышибить дверь, не задумываясь о последствиях. Я не успел повернуть ключ в замочной скважине, как дверь буквально отлетела в сторону, и в квартиру ворвались все мои дражайшие родственнички, чуть не сбив меня с ног.

— Привет, Кэтрин, — пробурчал я. Надо было понять раньше, что она не даст нам спокойно провести день. — Чему обязан визитом?

— Кейн, вы не отвечали на звонки, — взвилась она в потолок. — Ни ты, ни Эрика, а я звонила, по меньшей мере, сорок раз. И я подумала, что вы поубивали друг друга.

Остальные ввалились в мою спальню, и я услышал свист Мэтта:

— Мы, кажется, помешали, — с явной издевкой в голосе сообщил он.

Я обозлился:

— А ничего более умного ты не смогла придумать? — спросил я у сестры. — Мы просто отключили сотовые, чтобы нам никто не мешал.

Со своего места в прихожей я не мог видеть Девила, загороженную спинами Дерека и Мэтта, но отлично представлял себе эту картину — Эрика, сидящая на моей кровати, в моей футболке, с растрепанными волосами, заспанная. Она явно понимала, что это не самый приличный вид, поэтому протиснулась мимо парней на пороге спальни и удалилась к себе. Девушки тут же исчезли в ее спальне, плотно прикрывая дверь. Я остался наедине с Мэттом, которого просто разрывало от попыток сдержать смех, и улыбающимся Дереком.

— И что? — пробурчал я, доставая себе чистую футболку и надевая ее.

— Да ничего, — заржал Мэтт, не выдержав.

Я вздохнул и повернулся к Дереку:

— А ты что скажешь? Давай, выкладывай.

— А что тут говорить? — усмехнулся он. — Я не маленький, и так все понимаю. Надо полагать, вы, наконец, поговорили, — утвердительно сказал он.

Я молча кивнул.

— Ну и прекрасно, — отозвался Дерек. — Пойдем, там сегодня играют Викинги из Миннесоты с Титанами из Теннесси.

Мы расселись в гостиной, включив телевизор. Что делали девушки — понятия не имею, но они провели в комнате не меньше сорока минут. За это время мы успели понять, что проголодались, и заказали пиццу. Наконец, девушки присоединились к нам. Синтия и Кэтрин сели рядом со мной на диван, недовольно посмотрев на своих бойфрендов. Эрика застыла на пороге, не зная, куда пристроиться — все места были заняты. Ну, правильно, обычно мы собираемся у Кэтрин с Дереком, а я привык жить один. Те редкие вечеринки, которые у меня проводились, не предполагали необходимости большого количества сидячих мест. Эрика явно колебалась. Эй, ты, надеюсь, не собираешься уйти?

— Эрика, иди сюда, — приказал я.

Девушка дернулась, явно собираясь исчезнуть, но пересилила свое чувство противоречия и неторопливо, изо всех сил делая вид, что это она не приказу подчиняется, а просто сама по себе решила присесть на пол, направилась ко мне. Как только она подошла на расстояние вытянутой руки, я притянул ее к себе и усадил на колени. Эрика немного поерзала, устраиваясь поудобнее, и положила голову ко мне на плечо. Весь матч мое внимание было поделено пополам — одна часть наблюдала за ходом игры, а вторая следила за хорошенькой девушкой, прильнувшей ко мне.

Вечер прошел в том же ключе. Я не спускал Эрику с коленей, делая вид, что это совершенно обыденное положение вещей. Остальные тоже, казалось, не обращали на это внимания. Только я периодически ловил направленные на меня взгляды: понимающие — Дерека, поддразнивающие — Мэтта, счастливые — Кэтрин и слегка недовольные — Синтии.

В начале одиннадцатого все резко засобирались и разошлись. Эрика ушла на кухню убирать посуду, я принял душ и ждал ее в своей постели, даже не сомневаясь, что она придет ночевать ко мне.

Я ошибся. Опять. Потому что Эрика ушла к себе. Сначала я решил, что она просто хочет надеть пижаму, или в чем там спят девушки? Но время шло, а в моей спальне никто не появлялся.

— Вот ведь упрямая девчонка, — выругался я.

Она уже уютно устроилась в своей кровати, укрывшись одеялом до самого носа. Секунду я размышлял, что, может, опять лечь рядом с ней? Но моя кровать шире и удобнее. Я решительно стянул одеяло с Эрики и поднял ее на руки.

— Эй? Ты что делаешь? — сонно забухтела она.

— Я ввел новое правило, теперь ты спишь только со мной, — ответил я, опуская ее на свою кровать.

— Возражения, как я понимаю, не принимаются? — строптиво поинтересовалась она.