Время ужаса - Джонн Гвинн

к Сиг и двум другим, вытащил меч и двинулся вместе с ними, переступая с железных ворот на скорпионий хвост. Он видел, как глаза Каллена метнулись к нему, но Сиг и Кельд не обратили на это внимания, и вскоре он уже терялся в каждом мгновении танца.

Меч Сиг вернулся в ножны, Кельд и Каллен убрали свои клинки в ножны без всякой заметной или осознанной мысли. Дрем почувствовал, как на большом пальце запеклась кровь, когда он порезал его, пытаясь и не умея убрать в ножны свой меч, не глядя на него.

'Нужно поработать над этим', - сказала Сиг, вытирая наручниками пот со лба.

'Вот, используй большой палец как направляющий, а не как овощ, который ты нарезаешь для кастрюли; вот так', - сказал Каллен, шагая рядом с Дремом и разбивая движение на мелкие кусочки. Дрем смотрел, как отдельные части щелкают в его голове, и с третьей попытки ему удалось выполнить движение правильно.

'Молодец, Дрем, мой парень. У нас тут быстро учатся", — сказал Каллен, поднимаясь по ступенькам и хлопая его по спине. Но ты же мой кузен, в конце концов, так что я не удивлен".

Кузен? Обо мне никогда не говорили как о родственнике, кроме моего отца.

Кузен", — повторил Дрем, ему понравилось, как это звучит.

Кровь не поможет в танце с мечом, — заметила Сиг, — здесь нет коротких путей; это самоотверженность, день за днем. Вот и все.

Дрем вспомнил, как Каллен входил во двор с копьем в руке, как звенела сталь, когда он сражался. Он был ниже Дрема ростом, стройнее, но Дрем узнал в нем силу удара хлыстом, которую часто видел у трапперов.

Жизнь в дикой природе закаляет человека, часто говорил ему отец. Тело и разум.

Значит, жизнь в Дан-Серене должна делать что-то подобное.

Не обращай на нее внимания, — прошептал Каллен, — она слишком серьезна. Ты — сын сестры Бирн, происходишь от Сайвен, сестры Корбана, так что в твоих жилах течет королевская кровь".

Дрем приостановился на ступеньке. Его отец никогда не рассказывал ему о своей родословной после матери, только о том, что он состоит в кровном родстве с Бирн.

'Королевская?'

'Ну, не хуже, если ты житель Дан Серена'.

"И от кого же ты происходишь, чтобы быть моим кузеном?

Грудь Каллена слегка вздымалась. 'Корбан и Корален — мои прадед и прабабка', - сказал он.

Дрем моргнул.

Корбан. Он посмотрел на Каллена свежим взглядом.

'Хватит об этом', - произнесла Сиг из разбитого дверного проема Дрема. Нам нужно поговорить.

Все расселись на табуретах или стульях вокруг очага Дрема. Сиг села на пол, ее ноги заняли половину комнаты.

Мы пришли из-за твоего послания", — сказала Сиг, когда Каллен поставил перед всеми миски с горячей кашей и горячим чаем.

Ты попросил меня прийти, если моя дружба с Олином что-то значит для меня после стольких лет. Справедливый вопрос. И вот твой ответ, — сказала она, разводя руками, как бы говоря: Мы пришли.

Сначала я должна сказать вам, что Бирн хотела бы быть здесь. Она почти собралась, только я и ее капитаны отговорили ее от этого. В Изгнанных Землях происходят странные вещи, в воздухе витает запах войны с Кадошимом, а Бирн — верховный капитан Ордена Яркой Звезды. Она не могла оставить свой пост в такое опасное время. Но она просила передать тебе, что думала о тебе каждый день, с того момента, как Олин забрал тебя из Дан-Серена, и до сих пор, искала тебя и сражалась бы с Бен-Элимом, чтобы сохранить твою свободу".

'Мой отец знал это, — сказал Дрем, — вот почему он забрал меня. Чтобы предотвратить войну".

Да, — ответила Сиг, — мы знали это и любили его за это. Но мы бы предпочли, чтобы вы оба остались с нами". Сиг на мгновение наклонила голову. Последнее, что Бирн попросила меня сказать тебе. Что Дан Серен — твой дом. Он всегда был и всегда будет, если ты этого захочешь".

Дом. Это было странное понятие для Дрема. Дом всегда был рядом с его отцом.

И я бы добавила, — продолжала Сиг, — что ты не только родственник Бирн, но и родственник всех нас. Мы, члены Ордена, связаны узами, которые невозможно разорвать, и ты родился здесь, провел свои первые четыре года среди нас. Олин был моим братом по мечу. Он был моим другом, и этого мне более чем достаточно, независимо от того, родственник ты Бирн или нет".

Дрем почувствовал, как его грудь вздымается от нахлынувших эмоций. После смерти отца он чувствовал себя одиноким, и слова Сиг словно открыли дверь в его сердце. Слезы блестели в его глазах.

'Мое сердце разрывается из-за Олина', - сказала Сиг. Он был братом для всех нас, и его очень не хватало в последние годы". Она склонила голову, Кельд и Каллен последовали ее примеру, даже белая ворона. Дрем был глубоко тронут этим проявлением уважения.

Он говорил о тебе, — сказал Дрем, когда Сиг подняла голову. Правда, не раньше, чем луну или две назад. До этого я ничего не знал ни о его прошлом, ни об Ордене Яркой Звезды. Он сказал, что вы были друзьями".

'Да, хотя друзья — слишком малое слово для этого', - сказалаСиг. И я знал твою мать, Нив. Мы все были близки, ближе, чем родня. И ты. Ты не раз бил меня по голени своим деревянным мечом. Я не удивилась, когда увидела, что ты присоединился к нам в танце с мечом, ведь мы едва ли могли удержать тебя от него в детстве. Ты показал большие перспективы на поле боя".

"Я показал? Я не помню.

Были разрывы, вспышки молний, скорее застывшие образы и мгновения. Огромная башня на холме. Камень, на нем высечены слова, гладкие под пальцами Дрема. Светловолосая женщина, со смехом наставляющая его.

Сиг!

'Маленький Дрем'. Кельд хихикнул, покачав головой. Почему-то Дрему показалось, что улыбка на лице этого человека — редкое явление.

Дрем хотел бы рассказать тебе еще кое-что, что я узнал с тех пор, как написал тебе письмо, — сказал Дрем, отчаянно желая узнать больше о своем прошлом, о маме и папе, но он знал, что то, что он узнал, было очень важным.

Ты что-то сказал прошлой ночью. О Кадошиме, но к тому времени ты уже был в бреду", — сказал Келд.

"Да, ты был с феями". Каллен усмехнулся.

Три дня и ночи без сна, а потом снова быть повешенным — вот что делает с человеком.

А Асгер рассказал