Библиотека литературы США - Уильям Брэдфорд

не хотят брать; ибо если возьмут и тогда получат долю м-ра Эндрюса, значит, должны будут выплатить мне через 3 месяца залог в 110 ф. А для вас много лучше было бы, чтобы им не договариваться с м-ром Бичемом; да и для меня тоже, если будете вы столь же милосердны ко мне, как я был и буду к вам; а именно, уплатите м-ру Эндрюсу или, по его указанию, людям с залива 544 ф.; это все, что он требует; а если проверить, может оказаться и меньше. Это человек честный, и я уверен, что умышленно ни в чем не слукавит; но забыть кое-что может, как и любой другой; а что он забудет, о том напомнит м-р Уинслоу (правда, иной раз за мир и согласие стоит и заплатить). Джентльмены с залива могут скостить 100 ф., и для обеих сторон выйдет оно справедливее, чем если требовать все сполна, и т. д. Если пришлете мне 150 ф., то вместе с полной долею м-ра Эндрюса наберется около 700 ф. М-р Бичем требует 400 ф.; а ведь известно, что, если требуешь деньги, должен показать, за что именно; а я знаю, что доказательств нет у него и на сто фунтов, если речь идет об основном капитале; и пока он не предъявит их, вы имеете право придержать эти 500 ф. и т. д. Заверяю вас, что пишу так отнюдь не по злобе на м-ра Бичема, но потому лишь, что это правда. Отчасти можно увидеть это из счета м-ра Эндрюса, и думаю, никто из вас не сомневается, что мне об этом счете известно более, чем ему самому. Хотел бы я столь же правильно составить мой собственный; но, помня прежние на меня нарекания, воздержусь, покуда меня не спрашивают; а вы пользуйтесь спокойно этими 500 ф., пока он не начал; пусть пробует хоть здесь, хоть у вас, все едино; я ему вредить не стану; но если не получит он более ни пенни, то все же потеряет меньше, чем м-р Эндрюс или я. Этак будет по справедливости; даст он расписку или нет, не важно; пускай предъявит такие доказательства затрат своих, какие вам не оспорить, тогда и заплатите, как положено по первому соглашению, и т. д.

Истинно любящий друг ваш

Джеймс Шерли.

Лондон, апреля 27-го, 1643.

ANNO DOM. 1643

Этот год начну я с того, что всем нам глубокую причинило скорбь. 18 апреля скончался почтенный наш старейшина, а мой возлюбленный друг м-р Уильям Брюстер; человек много сделавший и страдавший ради господа Иисуса и Святого писания, более 30-ти лет разделявший участь несчастной гонимой церкви нашей в Англии, в Голландии и в здешнем диком крае и верно послуживший на посту своем господу и всем нам. Несмотря на многие перенесенные страдания, господь продлил дни его. Когда скончался, было ему около восьмидесяти лет (если не более). И тем еще благословил его господь, что скончался он мирно, в постели своей, окруженный друзьями, которые оплакивали его и пока могли облегчали ему последние минуты; а он, в свою очередь, утешал их, пока мог. Болел он недолго и до последнего дня почти не лежал в постели. До последних нескольких часов владел он ц речью; а часов в 9–10 вечера скончался без мучений. В течение нескольких часов дышал он с трудом, но за несколько минут до кончины вздохнул глубоко, подобно человеку, отходящему ко сну, нимало не задыхаясь, и так перешел в лучший мир.

Спрошу теперь, должно ли сожалеть о перенесенных им в жизни страданиях? Но к чему спрашиваю я это? Не только не должно, но были они к вящей его славе. «Доказательство того, что будет праведный суд божий (говорит апостол, 2-е Поел, к Фессалийцам, 1, 5, 6, 7), чтобы вам удостоиться царствия божия, для которого вы и страдаете. Ибо праведно перед богом — оскорбляющим вас воздать скорбью, а вам, оскорбляемым, отрадою вместе с ними, явление господа Иисуса с неба, с ангелами силы его». I Посл. Петра, 4, 14. «Если злословят вас за имя Христово, то вы блаженны, ибо дух славы, дух божий почивает на вас». Пусть не имел он в земной жизни богатства и услад, а на погребении своем пышного памятника. Память праведника пребудет благословенна, а имя нечестивых омерзеет (вместе с мраморными памятниками их). Притчи, 10, 7.

Я хотел бы рассказать немного о жизни его, если только немногое не будет хуже полного умолчания. Умолчать все же не могу, надеясь лишь, что больше сказано будет другими. Проведя некоторое время в Кембридже, овладел он языком латинским, ознакомился несколько и с греческим и воспринял первые семена добродетели и благодати божией; а затем служил при дворе, при благочестивом м-ре Дэвисоне в бытность его министром иностранных дел; а тот, видя верность его и разум, доверял ему более, чем всему окружению своему, и употреблял для поручений особо важных и секретных. Считая его скорее за сына, чем за слугу, видя мудрость и благочестие его, он (наедине) общался с ним более как близкий друг, нежели господин. Имел его при себе и тогда, когда послан был королевою в Нидерланды, во времена графа Лейстера, как по иным важным делам государства, так и затем, чтобы вступить во владение городами-заложниками; в знак чего были ему вручены, для передачи ее величеству, ключи города Флешинга, а он отдал их на хранение этому слуге своему, и тот держал их под подушкою, на которой первую ночь спал. Перед возвращением Генеральные Штаты пожаловали Дэвисону золотую цепь, которую он также доверил тому же слуге и велел носить, пока не прибудут они ко двору. Брюстер оставался при нем и тогда, когда отстранили его от должности после казни королевы шотландской, и оказывал ему в несчастии много услуг. Затем удалился он в сельскую местность, где окружен был уважением друзей и местных жителей, особенно же истинно верующих. Много сделал он там для распространения истинной веры, не только собственным примером своим и поощрением к тому других, но и разыскивая для тех мест хороших проповедников и побуждая других помогать этому; не щадил он и собственных трудов, которые порою превышали его силы. Так трудился он много лет, сколько умел, следуя свету, какой видел, пока господь не явил ему всю истину. Тирания епископов против благочестивых проповедников и верующих, которых принуждали умолкнуть и преследовали, побудила его и многих других пристальнее на все взглянуть и убедиться в беззаконии дел их и во многих извращениях христианского