Терновая цепь - Клэр Кассандра

– Какое это имеет значение? – пожал плечами Мэтью. – Она безумна; если у нее не будет поводов для ненависти, она выдумает их.

– Я размышлял вот о чем, – продолжал Джесс. – Она знает, кто я такой и что я с вами. Теперь ничто не помешает ей рассказать обо мне Конклаву на допросе. Может быть, мне стоит признаться во всем первому. Если я расскажу, что на самом деле я Джесс Блэкторн, то смогу выступить в качестве свидетеля, описать безумие матери, ее ложь, ненависть к вам, ее навязчивую идею мести.

– Не надо, – мягко возразил Джеймс. – Это великодушное предложение, поскольку ты многое можешь потерять; но если Анклав узнает, что Люси занималась некромантией, это только ухудшит наше положение. – Он поднял руку, заметив, что Люси собралась перебить его. – Я знаю, знаю. Это была не некромантия. Но они не увидят разницы. Кроме того, есть надежда, что Татьяна не расскажет все о тебе завтра же, Джесс; это будет означать признание в жутком преступлении. И в сношениях с Велиалом.

– И снова насчет Велиала, – заговорил Уилл. – С твоей стороны очень любезно попытаться выгородить нас, Джесс, но нам следовало с самого начала открыть всем правду, вместо того чтобы позволить ей висеть над нами подобно дамоклову мечу. Мы слишком долго держали твое настоящее имя в секрете – и забыли о том, что секреты дают другим власть над тобой.

Тесса кивнула.

– К сожалению, мы приняли неверное решение. Теперь правду уже будет трудно отделить от вымыслов насчет нашего «сговора с Велиалом». – Она презрительно фыркнула, и Корделия улыбнулась; Тесса никогда так не делала, она всегда держалась как настоящая леди. – «Сговор с Велиалом». Какие-то средневековые глупости. Разве Магнус «в сговоре» со своим отцом-демоном? А Рагнор Фелл? А Малкольм Фейд? Нет, и это очевидно любому; уже несколько веков назад Сумеречные охотники отказались от подобных идей.

– По крайней мере, Татьяна ничем не может подтвердить свои слова, – заметила Корделия, – а я думаю, что большинство людей понимают: ее обвинения немногого стоят.

– Что произойдет на завтрашнем совещании, как вы считаете? – спросил Алистер.

Уилл развел руками.

– Трудно сказать. Именно для таких ситуаций и существует Меч Смерти, и, естественно, мы с Тессой готовы в любой момент отправиться в Идрис, чтобы дать показания. Но со стороны Бриджстока будет просто гадко, если он зайдет так далеко. Думаю, это зависит от того, насколько серьезные неприятности он стремится нам причинить.

Мэтью застонал.

– Он обожает причинять людям неприятности.

– Боже мой! – воскликнула Тесса, взглянув на часы. – Час ночи. Нам всем нужно отдохнуть – завтрашний день обещает быть хлопотным. – Она вздохнула. – Корделия, Алистер, я провожу вас до кареты.

Алистер и Корделия переглянулись. Это было странное предложение. Они прекрасно могли найти выход сами; кроме того, обычно их провожали Уилл или Джеймс. Однако Тесса говорила таким тоном, что отказаться было невозможно.

Алистер отошел, чтобы обменяться парой слов с Томасом. Корделия, не желая им мешать, нарочито медленно надевала перчатки и завязывала шарф. Когда она расправляла юбки, кто-то слегка коснулся ее плеча.

Это был Джеймс. Порез на брови почти зажил, хотя Корделия подумала, что теперь у него останется шрам. Разумеется, это будет выглядеть шикарно; Джеймс в любом случае, всегда выглядел шикарно.

– Ты права, – понизив голос, произнес он.

– Возможно, – протянула Корделия. – Но… в чем именно?

– Это было слишком легко, – пояснил Джеймс. – Татьяне нужно было, чтобы ее арестовали. Она захватила в заложники Александра, спряталась в очевидном месте и ждала, пока за ней придут. Однако, хоть убей, не могу понять, зачем ей это.

Помолчав немного, он спросил:

– Маргаритка… То дело, которое, ты сказала, было у тебя на балу… ты его сделала?

Она молчала. Можно было подумать, что прошло сто лет с того момента, когда она стояла напротив Мэтью в комнате отдыха, и многие тысячелетия миновали после того, как они приехали на бал. За эти несколько часов произошло столько событий, и ей казалось, что она стала совершенно другим человеком.

– Да, – сказала она. – Это было очень тяжело.

У Джеймса был такой вид, как будто ему хотелось спросить о чем-то еще, но подошла Тесса и с присущим ей тактом увела Корделию и Алистера на крыльцо.

Холодный воздух обжег ей лицо. Карету подали быстро, и Алистер забрался внутрь. Он как будто почувствовал, что Тессе нужно поговорить с невесткой наедине, а может быть, догадался, что разговор будет неприятным или неловким. Он спрятался в карете и задернул занавески.

– Корделия, – ласково произнесла Тесса, – я хотела бы тебе кое-что сказать.

Корделия полной грудью вдохнула холодный воздух. Она чувствовала себя очень одинокой. Такое одиночество человек испытывает только в большом городе, среди миллионов людей.

Тесса сказала:

– Я знаю, что сейчас тебе нужно быть с матерью, и это вполне разумно. Но я не слепа. Я понимаю, что дело не только в этом. Не все ладно между тобой и Джеймсом. И Мэтью, если уж на то пошло.

– А также между Джеймсом и Мэтью, – произнесла Корделия. – Мне ужасно жаль. Вы верили, что я сделаю Джеймса счастливым, а я… напротив, сделала его несчастным.

После короткой паузы Тесса ответила:

– Я знаю, что даже близкие люди в отношениях друг с другом могут проявлять упрямство и бестактность, говорить обидные слова и совершать опрометчивые поступки. Я знаю, что отношения между мужчиной и женщиной – очень сложная вещь, поверь мне. Но также по своему опыту могу сказать, что… когда двое по-настоящему любят друг друга, любые разногласия и проблемы можно уладить.

– Очень оптимистичные слова, – сказала Корделия. – Надеюсь, что вы правы.

Тесса улыбнулась.

– До сих пор я всегда была права.

И она скрылась в доме. Корделия спустилась с крыльца и собралась открыть дверцу кареты, когда услышала за спиной шаги. Кто-то бежал к ней. Возможно, Тесса забыла что-то сказать ей или Томас…

Но это была Люси. Люси, в куртке от брони и лавандовом платье с пеной бледных кружев. Она сбежала с крыльца и бросилась в объятия Корделии, и девушка почувствовала, как подруга дрожит, будто от холода.

Задыхаясь от радости, она обняла Люси, слегка покачала ее, как ребенка.

– Спасибо тебе, – прошептала Люси, спрятав лицо на плече Корделии. – За то, что ты сказала.

– Ничего особенного, так, ерунда, – улыбалась Корделия. – То есть это была правда. Правдивая ерунда.

Люси шмыгнула носом и едва не рассмеялась.

– Маргаритка, – сказала она. – Прости меня. Мне так страшно. – У нее перехватило дыхание. – Не за себя. Я боюсь за свою семью. За Джесса.

Корделия поцеловала макушку Люси.

– Я никогда тебя не покину, – пообещала она. – Я всегда буду здесь, с тобой.

– Но ты говорила…

– Забудь о том, что я говорила, – твердо произнесла Корделия. – Я всегда буду с тобой.

Дверь кареты приоткрылась, и показалось недовольное лицо Алистера.

– Сколько можно, – сварливо сказал он. – Ты долго еще собираешься вести задушевные беседы на крыльце, Лейли? Может, ты еще попросишь меня провести ночь в карете, дожидаясь тебя?

– Это было бы очень мило с твоей стороны, – ответила Корделия, и, хотя шутка была вовсе не смешной, они с Люси расхохотались, Алистер неразборчиво проворчал что-то, и на несколько минут она даже поверила в то, что все в конце концов будет хорошо.

22. Пучина злобы

Он самым первым был —                             Искусник лжи, — Кто показным святошеством                                       прикрыл Чреватую отмщеньем ненасытным Пучину злобы[50]. Джон Мильтон, «Потерянный рай»