Белый Меч - Иар Эльтеррус

– Кто они были при жизни? – спросил маг, внимательно следя за ритуалом.

– Самые преданные рабыни Братства, господин, – отозвалась одна из служанок. – Лизана – воительница, Грава – начинающая колдунья. Обе сироты, обученные почти с младенчества.

Совезер тяжело вздохнул. Хотелось верить, что это поможет, но увы – он слишком хорошо изучил материалы по Всадницам. Как только они почувствуют зов Владыки, все прежние принципы и чувства мгновенно вылетят из их сердец.

– Уничтожьте тела.

– Как?! Но господин…

– Уничтожьте немедленно. Сожгите. Если понадобится, мы создадим новых, но сейчас они не нужны и слишком опасны. Наши маги нашли Судию и без этого. Его ауру видно за тысячи километров. Нельзя допустить, чтобы Он обзавёлся новыми слугами.

Девушки переглянулись, но послушно прекратили натирать трупы и пошли за носилками. Совезер подумал, что можно бы не тратить время на печь, и просто сжечь тела магическим огнём. Так быстрее и надёжнее, но экономия энергии, будь она неладна…

Закончить мысль он не успел. Оба тела синхронно, с нечеловеческой грацией приподнялись со своих мест. Не было никакого переходного момента, судорог, характерных для поднятия зомби, подростковой неуклюжести, отличающей молодых вампиров… Всадницы соскочили с коек так изящно и уверенно, словно репетировали вставание много дней. Взгляд невольно скользил вверх, ожидая встретить умный, весёлый взгляд… и натыкался на кровавые обрубки шей. Словно в трансе, канцлер наблюдал, как в руке ближайшей к нему покойницы появляется из ниоткуда сверкающий клинок. Через мгновение опомнился, вскинул жезл, призывая ветер – оттолкнуть, сбить с ног… Лизана оказалась быстрее.

«Око за око, зуб за зуб…» – успел подумать маг, когда призрачное лезвие небрежным взмахом сняло ему голову с плеч, попутно отрубив и часть бороды. Судия будет доволен…

Пришлось основательно повозиться, прежде чем Эйменос нашёл требуемую сущность. Казалось, неведомый светлый просто играет с ним в прятки, с удивительным изяществом и почти без затраты сил расставляя в астрале ложные следы, пряча настоящие отпечатки и заманивая демона в ловушки восприятия. Но никакое умение, никакое утончённое искусство и талант не могли противостоять грубой силе и знанию из высших сфер. Для Эйменоса все подобные трюки представляли не больше опасности, чем мышеловка для медведя. Прорвав все хитроумные завесы огненным тараном своей ауры, покровитель наконец материализовался в светлой комнате на вершине высокой старинной башни.

Маг стоял спиной к нему и смотрел в окно, о чём-то размышляя. Очевидное пренебрежение могло иметь только одну цель – открытая провокация, плевок в лицо. Поэтому Эйменос проявил осторожность, и не стал нападать сразу. Он даже слегка утихомирил свой гнев, чтобы не упустить какой-нибудь важной детали. Волшебник не может быть сильнее его – значит, рассчитывает как-то перехитрить. Или, возможно, договориться, но если так – это он зря. Храму от него ничего не нужно, кроме смерти.

– Ты поздно, – бросил маг не оборачиваясь. – Я ожидал тебя ещё полчаса назад.

– Брось свои психологические штучки, колдунишка. На меня они не действуют. Я сам умею производить впечатление и смешивать оппонентов с грязью одним голосом. Так что обернись, и поговорим нормально… напоследок. Должен признать, ты мне любопытен.

– Предлагаешь лёгкую смерть, если я отвечу на твои вопросы?

– Ты догадлив. Вот только ирония совершенно напрасна. Ты сам пока не понимаешь, какой это дар. Если бы я не убил тебя сегодня, через год или меньше ты бы сам молил тебя прикончить. Но было бы поздно, Судия не настолько милостив.

– А ты уверен, что он тебя-то пощадит?

Демон усмехнулся. До чего наивен эгоизм этого пришельца. А ещё светлый…

– Меня точно не пощадит. Чтобы исполнить ЕГО волю, мне пришлось совершить больше преступлений, чем ты можешь вообразить, колдунишка.

– Не знаю, не знаю… я могу вообразить себе довольно много. Но если ты уверен в собственных грехах, почему же так стремишься приблизить осуждение за них?

– Чтобы спасти этот мир.

– Путём эвтаназии? Оригинальные у тебя представления о спасении…

– Это лучшее, на что мы сейчас вправе рассчитывать. И то не все, а лишь самые праведные из нас. Я видел, как прекрасен был Носфер раньше, маг, и я вижу, во что он постепенно превращается. Ты напрасно пришёл сюда, лишь затем, чтобы разделить с нами ответственность за Последний Грех. Я помогу тебе, уменьшив эту ответственность, не дав наделать ещё больше глупостей. Или покажу маленькую часть тех страданий, которые ждут тебя после Суда. Выбор за тобой.

– Кого ты пытаешься убедить, демон? Меня или себя?

Эйменос тяжело вздохнул. Придётся всё-таки по-плохому. А ведь маг ему нравился… Умный, решительный, сильный… Из него получился бы великолепный Упокоитель, возможно – ученик и наследник для верховного жреца. Прийди он хотя бы сто лет назад…

– Ты не думаешь, что глупо провоцировать того, кто может превратить тебя в вопящий комок боли одним движением? Или надеешься, что я сорвусь и убью тебя сразу, не получив требуемых сведений? Не дождёшься, моя злость всегда принимает только нужные формы.

– Я жду, пока ты перестанешь болтать и начнёшь действовать. Впрочем, если хочешь поболтать – ничего против не имею. У меня времени сколько угодно, оно работает на мои планы. До следующей активной фазы, когда понадобится моё вмешательство – минимум неделя. А вот у тебя, насколько знаю, война. На войне всякое случается…

Демон в ярости заскрипел зубами.

– Я могу схватить любого из твоих приспешников, и медленно разрезать на части, чтобы ты стал более сговорчивым. И если ты ещё слово позволишь себе в таком дерзком тоне…

– Так и знал. Ничего конструктивнее насилия тебе в голову прийти не может. Нападай, если пожелаешь. До ближайшего из моих людей – три сотни километров. У меня было время их эвакуировать, пока ты ломился через астрал, как бешеный лось сквозь кустарник.

Эйменос никогда не видел лосей, но по интонации догадался, что это оскорбительно.

– Я дотянусь за триста километров быстрее, чем ты успеешь моргнуть, глупец!

– Моргнуть, может, и не успею, а вот атаковать тебя – вполне.

Тщедушный человечек наконец отвернулся от окна, разом вырастая до двух метров, покрываясь сияющей шерстью… Три пары крыльев ударили по воздуху, исполненные нечеловеческой мудрости фасеточные глаза смотрели на демона, переливаясь разноцветными огнями. Панцирь насекомого сверкал, как рыцарские доспехи, и явно не уступал им в прочности. Два жезла-импланта в передних лапах вмещали такую энергию, что вокруг них искажалась перспектива. Рыцарь небесного воинства грозно шевельнул жвалами: