Наследие Дерини - Кэтрин Куртц

Он с трудом выдавил стон, мечтая лишь о том, чтобы ему дали попить чего-то холодного и еще о каком-нибудь снадобье, что притупило бы боль в висках.

— А, вы вновь вернулись в мир живых, — раздался бодрый женский голос, и четвертая женщина в черном присоединилась к своим подругам, и склонилась пощупать лоб короля под влажным компрессом. — Не пытайтесь шевелиться. Ваши лекари наложили эти повязки, чтобы удержать вас от конвульсий. Но теперь, когда вы пришли в сознание, мы должны постараться сбить лихорадку. Сестра Регина, снимите повязку с груди, чтобы мы могли его приподнять. Нам ведь не нужно, чтобы он захлебнулся.

Тут же на зов поспешила другая женщина, подав говорившей деревянную чашку. Монахини, обмывавшие его тело, отодвинули свои тазы и накрыли его до пояса простыней, а затем ослабили повязку, стягивавшую ему грудь. Несмотря на общее отупение, головную боль и слабость, Райс-Майкл с трудом сообразил, что находится, видимо, в каком-то женском монастыре, и его ангелы-хранители принадлежат к религиозному ордену. Мысли в голове ворочались с огромным трудом, и он осознал, что виной тому проклятая мераша, а не только горячка и раненая рука.

— Где Катан? — с трудом прошептал он, и невольно застонал, когда одна из сестер ласково приподняла его за плечи. — Катан.

— Один из ваших оруженосцев, да, сир? — прошептала женщина с чашей. — Сперва выпейте это, я его позову.

— Что там такое? — прошептал он.

— Это настойка, которую мы варим из ивовой коры, очень хорошо против лихорадки. Поверьте, это поможет.

— Голова болит, — выдавил он, когда чашку прижали к его губам.

— Это из-за горячки. Просто выпейте. Лекарство снимет и боль тоже.

У него не оставалось иного выбора, кроме как повиноваться, хотя пить он смог лишь крохотными глотками, с трудом шевеля пересохшими губами. От этого усилия он настолько ослабел, что вновь погрузился во тьму бесчувствия.

Когда он проснулся вновь, в голове слегка прояснилось, но все тело болело по-прежнему, и в особенности рука. Он почувствовал, что путы на груди, на руках и на ногах остались на месте, и чьи-то руки не слишком бережно мяли ему живот.

Он постарался с помощью своего дара установить личность человека, что так неласково обращался с ним, но эта попытка вызвала новую волну резкой боли и тошноты, и он осознал, что мераша по-прежнему сильна у него в крови. Нажатие в районе мочевого пузыря вызвало резкий приступ боли и, открыв глаза, он обнаружил, что его мучитель никто иной, как брат Полидор. Рядом стоял Стеванус, заметно встревоженный и чем-то очень недовольный.

— Что, больно? — спросил военный хирург почти с надеждой, в то время как Полидор продолжал обследовать его тело.

Райсу-Майклу пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он сумел набраться сил и покачать головой.

— Мочевой пузырь переполнен.

После того как принесли, использовали и унесли прочь соответствующую посудину, Стеванус занял место Полидора и с хмурым видом коснулся лба пациента. В комнату вошли Катан и Фульк, а следом за ними Манфред с Раном. У этих двоих вид был особенно сердитым. В комнате, как и прежде, царил полумрак, но теперь Райс-Майкл ощутил свет за тяжелыми занавесями. Интересно, какой сейчас день…

— Как вы себя чувствуете? — негромко спросил его Стеванус.

— А что, я должен чувствовать себя лучше? — спросил король.

На губах Стевануса мелькнула тень улыбки, и он убрал руку.

— Не нужно терять надежды. Лихорадка слегка спала, но у вас продолжались конвульсии, всю ночь и утро напролет. Рука воспалена, но этого и следовало ожидать.

Райс-Майкл попробовал свои путы и ненадолго прикрыл глаза.

— Меня, правда, нужно привязывать?

— Когда начинаются спазмы, то это довольно жуткое зрелище. Вы можете переломать себе все кости, так что, боюсь, повязки придется оставить.

— Как надолго?

— Пока конвульсии не прекратятся.

— Нет, как долго до ближайшего приступа? Стеванус, я что, от этого умру? — спросил он, пытаясь поймать взгляд лекаря.

Стеванус отвел глаза.

— Я… не думаю, что вы умрете от этого, сир, — отозвался он шепотом. — Но вот, я принес вам еще настойки из ивовой коры и успокоительное. Похоже, оно отчасти снимает спазмы. Катан, приподними ему голову.

Могло ли помочь успокоительное, им так и не удалось выяснить, поскольку желудок короля оказался не в силах удержать жидкость достаточно надолго, чтобы она оказала свое целительное воздействие, и тело его вновь принялись сотрясать жестокие спазмы. У него начался приступ кашля, и наконец, Райс-Майкл потерял сознание. Когда он вновь пришел в себя, не ведая, сколько прошло времени, то вокруг постели вовсю звучали сердитые голоса, и он с огромным трудом смог разлепить веки, чтобы оглядеться по сторонам.

— С медицинской точки зрения, это именно то, что требуется, — твердил брат Полидор, в то время как Лиор удерживал за плечо рассерженного Стевануса. — Я хотел сделать это еще несколько дней назад, вы мне не позволили, и теперь смотрите, что происходит.

Манфред с хмурым видом держался чуть поодаль, а его оруженосец и двое рыцарей Custodes удерживали отчаянно сопротивлявшегося Рана, чтобы отец Маган мог вонзить тому в руку деринийскую колючку. Катан также был в комнате, но его удерживал Галлард де Бреффни, прижимавший кинжал к горлу оруженосца. Еще двое рыцарей Custodes удерживали за руки Фулька, который с беспомощным видом взирал на происходящее.

— Но он и без того слишком слаб! — пытался возражать Стеванус. — Если вы отворите ему кровь, то этого он точно не переживет.

Алая пелена вновь застила сознание короля, и конвульсии возобновились с новой силой, погружая его в беспамятство, и все же от этих слов Стевануса ужас ледяной рукой сжал его сердце. Они все-таки решили пустить ему кровь! Он запретил это Стеванусу и Рану, но, похоже, Лиор с Полидором ослушались даже их распоряжений. Огромным усилием воли, несмотря на то, что мераша по-прежнему лишала его доступа к магическим способностям, Райс-Майкл сумел не поддаться последнему приступу конвульсий, но когда спазмы затихли, он уже начал сомневаться, не лучше ли ему было бы лишиться чувств, и не знать, что творится вокруг.

Ибо теперь они больше не спорили. Катан стоял на коленях справа от постели, поглаживая короля по лбу и заливаясь горькими слезами, а левую руку его внезапно пронзила жгучая боль… Повернув голову, он увидел, как Полидор поднимает окровавленный нож.

— Нет! — вскрикнул он слабым голосом, пытаясь отпрянуть, но Полидор уже ослабил жгут, мешавший кровотечению.