Два князя - Кирилл Малышев

class="p1">И тем унизительнее были обвинения, которым впоследствии подверг своего спасителя государь.

Сразу после нашествия Станислав был возвышен в благодарность за службу. По дворцу ходили слухи, что Юрий, вопреки обычаю, хочет даровать своему тви́лину боярский титул, а то и вовсе назначить его посадником Радограда вместо Тимофея Игоревича.

По странному совпадению, вскоре после этого поползли иные пересуды, прямо противоположные по содержанию.

Рогнеда была не первой женой Юрия. До неё была Ефросинья – скромная, хорошо воспитанная девушка из древнего боярского рода. В то время она как раз ожидала ребёнка. И вдруг придворные стали перешёптываться: княгиня будто бы изменила мужу, и отец внебрачного ублюдка – Станислав, телохранитель и соратник князя.

Не в силах вынести позора и, как считал Роговолд, по наущению всегда готового помочь советом Тимофея Игоревича, оба – и супруга, и твилин – были изгнаны из Радограда, и след их затерялся. А Юрий вскоре женился вновь – на Рогнеде. Другого твилина с тех пор у него не было.

Роговолду было жаль, что Станислава постигла такая участь. Только дурак мог бы поверить, что он способен предать своего господина.

Но Юрий поверил. Он никогда не разбирался в людях.

Каменецкий же князь, напротив, никогда не жаловал советчиков. Он не выносил тех, кто полагал, будто способен его чему-то научить. Все, даже самые тяжёлые решения последних месяцев он принимал сам и не сомневался в их правильности. Его главной целью было исправить просчёты прошлого, приведшие Радонию к нынешнему положению.

Он стремился восстановить справедливость и вернуть стране былое величие, загладить ошибки Мстислава, своего отца и брата. Сделать настоящее достойным славного прошлого, описанного в древних хрониках, стерев вопиющее несоответствие между ними.

Внезапный стук в дверь отвлёк сидящего в кресле князя от раздумий. Встрепенувшись, будто очнувшись ото сна, Роговолд громко произнёс:

– Кто там?

– Это Иван, – последовал короткий ответ.

– Что у тебя?

В покои уверенной поступью вошёл голова радоградской стражи. Пройдя вглубь комнаты, он остановился в её центре.

– Говори. – устало спросил Роговолд.

– У ворот остановили путника, – доложил тот. – Говорит, прибыл из Изборова с вестью от Владимира.

– От Владимира? – удивился князь. – Я ожидал, что к этому времени он будет уже не в состоянии отправлять записки. И где он, этот посланец?

– Я лично обыскал его и нашёл это. – Иван протянул Роговолду аккуратно сложенный клочок бумаги. – Он под присмотром. Я подумал, что лучше сам передам письмо.

Нехорошее предчувствие зародилось в груди у северянина. Поджав губы, он аккуратно взял бумагу из рук помощника. Осмотрев её, заметил на обороте оттиск – чайка, раскинувшая крылья в полёте.

Княжеский герб Радонии.

«Щенок», – недовольно сморщившись, подумал Роговолд.

Не тратя времени, он сломал печать и, развернув лист, принялся читать, постепенно меняясь в лице:

“Правителю Каменецкого княжества Роговолду Изяславовичу.

Дорогой дядюшка, гостей, которых ты отправил, ждал горячий приём. Настолько горячий, что большая часть войска не выдержала его и попросту сгорела. Твой воевода, Роман, оказался покрепче – и был сожжён лишь наполовину.

Я благодарю тебя за то, что в моё отсутствие присмотрел за столицей, но, кажется, ты справляешься не очень хорошо. Злые языки разносят сплетни о том, что, переругавшись с уездами, ты поставил Радоград на грань голода. Твоя родственная помощь пришлась как нельзя ко времени, но считаю необходимым, чтобы законный князь наконец сам занялся делами.

Как наследник Речного престола, поддерживаемый всеми крупными городами – Изборовом, Змеждом и Ярдумом, – я требую освободить мою столицу от твоего присутствия. В этом случае кровные узы, связывающие нас, не ослабеют. Иначе неминуема наша встреча в Радограде, где я, как любящий племянник, заключу тебя в такие горячие объятия, какие не снились даже твоему военачальнику.

Кроме того, надеюсь, что моя матушка и брат, находящиеся на твоём попечении, пребывают в добром здравии и продолжат и впредь пребывать в нём. В противном случае боюсь, как бы меня ни посетили дурные мысли о том, что ты недостаточно заботишься о них.

Твой любящий племянник,

законный наследник Радонского княжества,

Владимир Изяславович”

Роговолд побелел.

Бессильно опустив руку с письмом, он поднял глаза к потолку. Некоторое время стоял молча, замерев. Наконец, собравшись с духом, вновь перечитал строки послания. С трудом сдерживая чувства, вернул письмо Ивану.

– Роман разбит? – прочитав, воскликнул тот. – Этого не может быть!

– Либо Владимир вдруг записался в шутники, либо моя дружина действительно уничтожена, – глухо отозвался князь. – Хотя, соглашусь, это кажется невозможным.

Князь и голова столичной стражи обменялись взглядами. Иван выглядел растерянным. Обычно холодное, бесстрастное лицо изменилось: глаза округлились от удивления, а побледневшие губы были плотно сжаты, выдавая охватившее его смятение.

– Может, всё-таки врёт?

– Не думаю. Владимир не знал ни о чём. Ни о том, что мы отправили войско, ни о том, кто его ведёт. Но в письме он написал: «Роман». Прошло уже много времени со дня, когда мои люди ушли к Изборову. Если бы это, – он указал на клочок бумаги в руках Ивана, – было неправдой, то Роман уже либо занял бы город и сообщил об этом, либо прямо сейчас осаждал его и тоже написал бы.

Голова стражи, обдумывая услышанное, с ненавистью посмотрел на клочок бумаги на своей ладони, будто он был его злейшим врагом.

– И что же теперь делать? – подрагивающим голосом спросил он. – Нужно срочно писать твоему сыну, княжичу Игорю в Каменец! Звать подмогу!

– Не выйдет, – покачал головой Роговолд. – Я забрал почти всю дружину. Силы, которыми владеет мой мальчик, не смогут повлиять на ход событий. Кроме того, на него возложена другая, не менее важная задача, и люди нужны ему самому. Да и дело даже не в этом: пока он получит письмо, пока соберёт людей и придёт к нам на помощь – уже минует цветень. Владимир давно будет здесь, и всё к тому времени успеет закончиться. Безусловно, стоит направить Игорю письмо с просьбой о дополнительном призыве, – согласился Роговолд, посмотрев на почерневшее лицо Ивана. – Но только для того, чтобы в будущем восполнить понесённые потери. В войне с племянником он нам не помощник.

– Тогда хан. Нужно просить помощи у Угулдая!

– Хану плевать, кто будет править. Он предупредил меня, чтобы я не создавал проблем. Если он увидит, что я слаб, а Владимир силён – он отдаст меня ему и покончит с этим. Не стоит переоценивать наш договор с владыкой Степи. Он в силе, только пока для Угулдая всё