Два князя - Кирилл Малышев

разбойник? – спросил кучерявый, темноволосый мужик с одним глазом.

– Получается, так! – отозвался кто-то. – Он же с княжичем воюет.

– Да дайте вы послушать! – снова призвал к тишине лысый мужик в грязной рубахе.

– И тогда яркий луч упал на Владимира! И он, сверкая, будто отлитый в серебре, направил войско своё на врага и сам шёл в первых рядах! Праведным гневом пылало лицо князя, и содрогнулись недруги его! И сошлись они в бою, как день с ночью, добро со злом, правда с неправдой! И бил истинный наследник врагов поганых мечом брата своего! И падали перед ним недруги замертво десятками!

Ни единый шорох не нарушал повисшую в кабаке торжественную тишину. Каждый из собравшихся будто сам присутствовал там, под стенами розовой крепости Изборова, и своими глазами видел, как Владимир с мечом брата в руке прорубается сквозь тесные ряды визжащих от ужаса врагов, оставляя за собой кровавый след на мёрзлой земле.

– И когда сошёлся князь с воеводой их, великаном, выше наследника наполовину… – пугающе поднял руки вверх рассказчик.

– Как Весемир? – снова решил уточнить одноглазый.

– Да больше, чем Весемир, – ответил ему кабатчик. – Выше наполовину, тебе говорят. Весемир на треть только!

– Не было среди них такого! – не согласился кучерявый. – Я видел, как дружина из города выходила.

– Видать, привели басурманина из орды степной, с них станется, – махнул рукой хозяин заведения, почесывая седую голову.

– Да замолчите вы, наконец! – снова возмущённо воскликнул лысый толстяк, пригрозив пальцем.

Дождавшись, когда болтовня стихнет, рассказчик откашлялся и, утерев рукавом простой льняной рубахи взмокший лоб, продолжил:

– И сошёлся Владимир с воеводой их, богатырём! Зарычал великан, захрипел как лесной зверь и что есть сил ударил своей палицей по князю! – Рыжий взмахнул тощим кулаком, показывая, как именно произошёл удар. – Был он такой силы, что содрогнулась земля под Изборовом! Но не испугался Владимир, так как знал он, что Владыка бережёт его. Лишь крепче сжал он рукоять своего меча и, взмахнув им, отразил страшный выпад! Чёрное оружие, встретившись с сияющим лезвием, переломилось! И сразил великана князь! И пал могучий враг к ногам его! И дрогнули захватчики и побежали! Да вот только не уйти им было от гнева истинного наследника! Всех на месте и перебили!

– А дальше? – восхищённо подняв брови, спросил толстый.

– Да что ты заладил: «Что дальше, что дальше»? Понятно, что дальше – победил Владимир!

– Да! Твоя правда, – восторженно подтвердил рассказчик. – Как очистили от погани землю – сразу и утро наступило!

На некоторое время все замолкли, обдумывая услышанное.

– Да байки это, – наконец произнёс кабатчик, махнув рукой.

– Ага, байки! – не согласился одноглазый. – Коли не было так, отчего уже неделю ни одного купца Изборовского в столице нет? Я на Торговой улице каждый день милостыню прошу – знаю, о чём говорю! Видать, правду рыжий говорит. Владимир верх взял! Потому что Владыка на его стороне!

– А правда, что Роговолд брата убил? И своего племянника Олега? – спросил кто-то из глубины зала.

– Кто его знает, может, и так, – пожал плечами кучерявый. – Да вот только Зарог всё видит! Раз он княжича поддержал – видать, так и было!

– И что же теперь дальше будет? – с опаской спросил толстый, положив пухлую ладонь на лысую голову.

– А дальше, как и положено по закону, – буднично, будто говорил об очевидной истине, произнёс рассказчик, не слезая с лавки. – Придёт Владимир к себе домой, в Радоград. И с помощью Владыки возьмёт его! А всех, кто воспротивится и не пожелает принять его сторону, – накажет Зарог. Помрут они – да и дело с концом!

Он оставил свой поэтический тон и теперь говорил прямо, без обиняков.

– Это нас всех, получается? – испуганно залепетал лысый, оглянувшись на остальных. – Мы же все тихонько сидим под Роговолдом, бунт не поднимаем!

– Ну, может, и так, – развёл руками рыжебородый. – Каждый виноват! Вот только Владимир как истинный князь милосерден. Он любит любого радонца всем сердцем и потому пощадил жителей Изборова и Змежда – ни одного из них не покарал! И вас помилует, коли в нужный час не оплошаете.

– А как понять, когда нужный час наступит? – спросил одноглазый.

– Поймёте, Владыка даст знать!

Вдруг дверь кабака резко распахнулась от мощного удара ноги, и внутрь ворвался поток холодного ветра. Посетители, ошеломлённые внезапным вторжением, опасливо повернули головы ко входу.

С улицы, один за другим, стали стремительно заходить стражники – не менее десятка. Выстроившись вдоль стен, они скользили суровыми взглядами по испуганным лицам мужиков.

Вслед за ними, последним, вошёл Иван и, быстро оценив обстановку, коротко скомандовал, указывая на рыжего:

– Схватить его! Остальных – разогнать!

Двое плечистых молодцов, в мгновение ока подскочив к рассказчику, стянули его с лавки и, заломав руки, потащили к выходу. Остальные принялись колотить палками растерянных выпивох.

– Проваливайте! Живо! – кричал Иван, подгоняя их.

– За что вы бьёте нас? – закричал рыжий. – Глядите, добропорядочные горожане! При Юрии не было такого! Вы люди аль звери лесные в человеческом обличьи?

Лицо командующего стражей исказилось от неприязни.

Быстрым шагом он подошёл к сказителю. Сняв рукавицу, свернул её в трубочку и с силой запихнул тому в рот наподобие кляпа.

– Увести! – стальным голосом распорядился Иван.

Глава 12. Пылающие мосты.

– Как продвигается распределение людей? – обратился к сидевшему напротив него Илье Владимир.

В просторном зале думского собрания Изборова за столом удобно расположились пятеро мужчин: Владимир, тысячники Илья и Ярослав, а также Драгомир и Святослав. Каждый из них был сосредоточен и собран. С тех пор как неделю назад завершилась Изборовская битва, участники не знали сна. Теперь, когда основные задачи, требующие неотложного внимания, были выполнены, они пришли сюда, чтобы определить дальнейшие планы.

У подножия холма, где происходило ожесточённое сражение, все эти дни пылали бесчисленные костры, в огне которых покидали этот мир тысячи радонских мужчин. Для свершения ильда потребовалось столько дров, что пришлось вырубить целую рощу к западу от города. Казалось, запах жжёной плоти навсегда пропитал каждый уголок как посада, так и самой крепости.

Те же, кто выжил, должны были быть включены в заново собранное войско. В некоторых сотнях осталось всего по два-три десятка человек, и для восстановление боеспособности дружины военачальники приложили огромные усилия.

– Все, кто мог сражаться, распределены, – ответил на вопрос княжича Илья. – Вместе с новыми, каменецкими воинами получилось три с половиной тысячи человек.

– Что с их тысячниками и сотниками?

– Из северян в живых