Роковая строфа - Ирина Щеглова

Тело? Неужели у него еще есть тело?

Конечно, если предположить, что у него есть тело, то стоит попробовать что-то сделать, почувствовать.

Он попробовал изо всех сил, но так и не понял, что у него получилось. Он не смог бы точно определить, получилось ли у него хоть что-нибудь.

Но откуда же свет? Что есть свет?

Тогда он вспомнил, что свет можно увидеть, для этого у него должны быть глаза. Ну конечно! Стоит только открыть глаза!

Что-то сдвинулось, изменилось, произошло, как будто далеко впереди приоткрылась узкая щелка.

Еще одно усилие!

Он несся к проему, который становился все шире и шире и вот, распахнулся, выпуская его в бесконечное пространство тумана и звуков.

Он хотел спрятаться, замер, попятился назад. Тогда туман стал сгущаться, становясь формой.

Это был кто-то, кто любил его.

Он вспомнил:

– Мама…

Губы Бориса шевельнулись и произнесли чуть слышно.

Маша склонилась к его лицу:

– Я здесь, – ответила она, – я с тобой.

Борис улыбнулся.

Маша поспешно нажала кнопку вызова. Медицинская сестра почти мгновенно зашла в палату.

– Кажется, он приходит в себя, – шепотом сообщила Маша.

– Сейчас позову доктора, – медсестра исчезла. Маша взяла Бориса за руку и, вспоминая, как мама делала это в детстве, когда Маша болела, принялась тихонько напевать брату забытую псенку. Она не помнила слов, тут же на ходу сочиняла что-то.

Вскоре вошел доктор вместе с взволнованной медсестрой, и Машу попросили подождать в коридоре.

– Выживи, Борька, – шепнула она, сжав руку брата, – ты должен выжить!

Не прошло и получаса, как мимо Маши пронесся Сергей Иванович, не заметив ее. В коридоре сразу стало людно, забегали медики, появились сосредоточенные мужчины в штатском.

– Суета, – вслух произнесла Маша и счастливо улыбнулась.

Она продолжала улыбаться в кабинете у доктора, куда ее вызвали. Она слышала, как медики сыпали непонятными терминами, как сердился Сергей Иванович, когда речь зашла о «еще нескольких днях, когда пациент сможет…». О, теперь все это было неважно! Важно, что Борька наконец-то пришел в себя, значит, все будет хорошо! Теперь все будет хорошо – убеждала себя Маша.

Потом ей снова разрешили зайти в палату к брату. Сергей Иванович вошел вместе с ней. Они смотрели на исхудавшее лицо Бориса Шахматова. Доктор сказал, что пациент теперь спит. Маша снова обрадовалась, ведь «спит», это не «без сознания»; спят все здоровые люди. Во сне они набираются сил, отдыхают, чтобы проснуться и продолжить жить в этом таком сложном мире.

– Вы останетесь? – спросил ее Сергей Иванович.

– Да, – кивнула она.

– Вызовите меня, как только он сможет говорить, – велел доктору Сергей Иванович.

Доктор нахмурился и промолчал.

– Мария Петровна, – сказал Сергей Иванович, – это очень серьезно. Ваш брат находится под защитой, как свидетель. Но это ваше решение, а не его. Постарайтесь помочь всем нам.

– Конечно, не волнуйтесь, – просто ответила Маша.

– Ладно, – вздохнул он, – мне пора. – Он пошел к двери, обернулся, – да, вот еще что, без моего ведома из города не отлучайтесь. Передвижение только с охраной.

– Понимаю, – согласно кивнула Маша.

– Вот и хорошо. До встречи.

Сергей Иванович вышел. Доктор последовал за ним, Маша осталась со спящим Борисом. Она присела рядом с его кроватью и смотрела на него. Радость переполняла ее, хотелось поделиться с кем-то, но она не знала, можно ли говорить об этом. Просто перебирала в уме имена близких ей людей, словно общалась с ними мысленно.

В этот момент ожил ее телефон, поставленный на режим виброзвонка. Она поспешно достала его из сумочки, глянула на экран, звонил Берестов.

– Ванечка, это ты! – тихонько ответила Маша.

– Здравствуйте Мария… Маша, – поправил себя Иван. – Я не вовремя?

– Нет, что ты, я так рада твоему звонку, – продолжила вполголоса Маша.

– Вас не слышно, что-то со связью?

– Нет-нет, это я шепчу, – ответила Маша, – громче не могу. Но я тебе все равно очень рада, Ванечка! У меня сегодня такая радость! Такая радость! Помолись за меня, хорошо.

– Конечно, – он растерялся.

– Найди, пожалуйста, отца Варнаву, скажи ему, что я очень счастлива. Я приеду, как только смогу. Я перезвоню тебе завтра, ладно?

– Я буду ждать, – тихо ответил Иван. – Маша!

– Что.

– Я найду отца Варнаву и все ему передам.

– Спасибо, Ванечка.

Она отключилась, бросила телефон на столик, опустилась на колени у кровати брата, положила голову на край и заплакала легкими и радостными слезами.

– Слава Тебе, Боже! Господи! – захлебываясь твердила она, – да от чего же я глупая плачу? Боренька, Борька, скажи своей неразумной сестре, чтоб не смела плакать. Вот, смотри, какая рева-корова! Боренька, прости меня, я так счастлив! Господи! Я так счастлива!

110

Соболев вызвал Сергея Ивановича для совещания. Осадное положение, в котором оказалась семья, благодаря действиям Вики, тяжелее всего подействовало на самую ранимую из них.

Рита требовала встречи с сыном. Ей снова стало хуже. Вынужденное затворничество последних дней повлияло на нее не лучшим образом. Она снова чувствовала себя запертой, начались истерики. Одним словом, Андрей объявил, что он не намерен впредь прятаться и бояться, что он немедленно вместе с женой вылетает в Австралию, и никто не сможет их удержать.

– Именно этого и добивалась Вика, – устало сказал Сергей Иванович, выслушав сбивчивый рассказ Соболева старшего.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Александр Дмитриевич.

– Взрывы, – ответил Сергей Иванович, – помнишь, все спрашивали: для чего нужен этот балаган, говорили о нелогичности поступков Вики, о бессмысленности.

– Ну, допустим, и что?

– А теперь я тебе скажу: Вика добилась своего. Мы напуганы внезапным нападением, так? Органы усиливают охрану, отрывают вас от привычной жизни, все нервничают, но подчиняются. Все здоровые, уравновешенные члены семьи, так?

– Так, но к чему ты клонишь? – спросил Соболев.

– Вика целилась не в тебя, не в Машу, а в твою дочь Риту.

– Но ты же спрятал их с Андреем.

– Вот именно, – Сергей Иванович поднял руку, чтобы подчеркнуть важность того, что он говорит, – вот именно, спрятал. Рите сообщают, что она снова в опасности, ее везут из одной тюрьмы в другую, более закрытую. А она и так не в себе, она вся поглощена тем, что у нее отняли сына, и вот теперь, когда ребенок найден, ей не позволяют увидеться с ним, потому что кто-то все время угрожает ей, ее семье, всему, что ей дорого. Рита не выдерживает. Она готова сорваться. Ее удерживает только Андрей. Но и он на пределе. Какой вывод? Они вдвоем отказываются от защиты и несутся сломя голову к своему сыну. Остается только захлопнуть ловушку. Вика убивает сразу нескольких зайцев, в ее руках оказывается почти вся семья. Что и требовалось доказать.