Роковая строфа - Ирина Щеглова

Единственный козырь Сергея Ивановича – Шахматов. Но он пока вне игры, и неизвестно, придет ли он в себя. Врачи до сих пор опасаются смертельного исхода.

Андрея и Риту Сергей Иванович спрятал, Соболев и Маша под надежной охраной. Но есть еще родители Андрея, они живут в Ступино, и ни за что не согласятся прятаться, Сергей Иванович очень хорошо знает характер Истомина старшего. Надо что-то придумать, потому что здесь наиболее слабое место.

Далее: еще одна головная боль – сын Риты и Андрея, австралийский младенец и спасшая его медсестра Валентина. Вика, если ей хоть что-то известно о местонахождении ребенка, непременно нанесет удар. Хорошо, что Кузнецов сейчас в Австралии, там охрана организована, правда приходиться все делать негласно, чтобы не догадался муж Валентины – Роберт Хартт.

Слишком большой разброс! Попробуй тут определить, куда будет нанесен следующий удар.

107

Дом стал похож на осажденную крепость. Как ни сопротивлялись родители Андрея, им все же пришлось переехать к Соболеву. Сергей Иванович убедил Владимира Истомина, что это буквально на несколько дней, пока не прояснится обстановка.

Все заметно нервничали. Маша не могла поехать к брату в госпиталь, и большую часть времени она проводила в библиотеке. Соболев заперся в своем кабинете. Истомин старший решил использовать появившееся свободное время и засел за работу над книгой. Его жена, предоставленная сама себе, заскучала, но потом примкнула к Маше.

Сергей Иванович понимал, что долго так продолжаться не может, его подопечных надо вернуть к нормальной жизни. Он прилагал максимум усилий. Несколько дней его люди работали на пределе. И кое-что удалось сделать.

Выяснилось, что взрывы в квартирах были устроены гастролерами. То есть, в Москву прибыло несколько женщин никому не известных. Судя по всему в их задачу входила только организация этой серии взрывов, как некое напоминание, или брошенная перчатка.

– Вика вызывает меня на дуэль? – недоумевал Сергей Иванович.

То, что произошло, походило скорее на балаган, чем на работу профессионала. Вика блефовала. Но зачем?

Может быть, эта операция была проведена не для спецслужб, а для отвода глаз тех, кто стоит за Викой?

За всю свою многолетнюю практику Сергей Иванович впервые столкнулся с таким непредсказуемым противником, каким оказалась Вика. Он где-то читал, что лисица, попавшая в капкан, может отгрызть себе лапу, чтобы спастись, сейчас ему казалось, что Вика, ведет себя, как та лисица.

– Совершенно обезумела баба! – негодовал Сергей Иванович.

Год назад он впервые всерьез занялся этой женщиной. Сегодня на нее существовало объемное досье, и оно продолжало расти. С помощью украинских спецслужб удалось установить, что в свое время шла вербовка молоденьких девушек спортсменок, подающих надежды. Вика как раз попала в число завербованных. Именно в этот период в жизни Вики появился некто, кого называли Учитель. Сергей Иванович сразу заинтересовался личностью Учителя, он чувствовал, что рано или поздно, но судьба столкнет их вместе. Пока ничего определенного узнать не удалось. Зато у Сергея Ивановича был список имен всех завербованных девушек. Этот список включал в себя восемнадцать харьковчанок, все мастера спорта, в основном многоборье и стрельба.

Десятерых из этого списка удалось найти: семь по-прежнему живут в Харькове, одна вышла замуж и уехала в США, две в Киеве. Никто из них никак не связан с Викой. Остаются еще семь. И тут начинается мистика: двое из бывших спортсменок числятся погибшими, другие пять просто исчезли, растворились, словно их и не было.

– Уж не наши ли это подрывницы? – спрашивал себя Сергей Иванович.

108

Сергей Иванович почти угадал. Действительно, их было восемь вместе с Викой. Тех, на кого она могла положиться сегодня осталось трое. Она рассчитывала обратиться к ним, но начала ей нужно было замести следы. В Цюрихе, в банковской ячейке она хранила никому неизвестные документы, которыми должна была воспользоваться в самом крайнем случае. Этот случай настал. Одной конечно, было бы опасно разъезжать по Европе, но Вику теперь всюду сопровождала шумная компания английских студентов, ну кто станет высматривать знаменитую террористку среди галдящих юнцов! Документы удалось изъять, что называется, без сучка и без задоринки.

В первой попавшейся парикмахерской Вика осветлила волосы. От белобрысого парика она избавилась, своим новым друзьям заявила, что подстриглась.

Остаток лета Вика каталась по Европе с английскими студентами, выдавая себя за альпинистку и устраивая свои дела.

В Польше она встретилась с одной из трех оставшихся подруг и, можно сказать, коллег. Условились в маленьком кафе в Кракове. Чтобы не привлекать к себе внимания говорили на английском.

– Ты изменилась, – сказала женщина, усаживаясь за столик рядом с Викой.

– Ты должна мне помочь, иначе мне не выкрутится, – сказала Вика.

– Я рискую, – ответила бывшая спортсменка.

– Знаю. Но мне почти ничего не нужно. У меня есть место, где спрятаться, есть документы и деньги. Теперь я должна закончить то, что начала.

– Что от меня требуется?

– Найди наших. Надо навести спецслужбы на ложный след. Приезжаете в Москву, организуете серию взрывов и быстро сваливаете.

– Это все?

– Все, – подтвердила Вика. – Я сама свяжусь с тобой.

Вика ушла первая.

Она очаровала и полностью подчинила себе молодого аспиранта, беззастенчиво пользовалась его кредиткой и даже позволила уговорить себя вернуться с ним в Англию. Он пообещал устроить её тренером университетской команды. Вике нужно было время, чтобы отлежаться и прийти в себя. Тренерская работа и аспирант, как нельзя лучше подходили к ее планам. Итак, осенью в Кембридже появилась симпатичная молодая женщина Вероника Уизли…

109

Он помнил боль и долгое падение в черный колодец. Он думал, когда падение кончится, он достигнет дна и тогда боль, наконец, пройдет, все пройдет, и наступит блаженное ничто. Иногда боль поглощала его целиком, он корчился и горел, но пламя тоже было черным, непроницаемо черным, оно забивало рот, заполняло внутренности, и он захлебывался собственным криком. Так было всегда.

Но однажды черные языки отступили, рассыпаясь на рваные кляксы, и он судорожно схватил ртом и легкими побольше воздуха, ожидая новой вспышки боли.

Но боль больше не приходила, зато он стал видеть свет. Мир стал светом и воздухом, где теперь тихо покачивалось его тело.

Тело? Неужели у него еще есть тело?

Конечно, если предположить, что у него есть тело, то стоит попробовать что-то сделать, почувствовать.