Военное искусство. Опыт величайшего полководца - Наполеон Бонапарт

class="p">Итальянские инженеры предлагали отвести воды Минчио и этим способом осушить озера Мантуи; тогда крепость лишилась бы своей главной защиты. Эта операция была предпринята Висконти в их войнах против герцогов Мантуи, но Висконти не владели Пескиерой, и к тому же миланские инженеры вели работы, исходя из ложных принципов: они пытались преградить Минчио плотинами, снесенными в конце концов рекой. Известно, что не следует прямо противодействовать течению реки. Голландцы подчинили себе океан, лаская его и следуя всем его капризам. Лишь отведя воды в Тартаро и в Молинеллу, можно было достигнуть успеха.

7. Чтобы укоротить линию Адидже, неоднократно предлагался, как эффективное средство, прорыв дамбы правого берега этой реки около Леньяго. Отведенные воды смешались бы с водами Тартаро и Молинеллы и превратили бы в болото всю местность между Адидже (от Леньяго) до По. Но результаты подобных работ были бы гибельны для этой провинции. Во время второго наступления Альвинци и Провера, в январе, такой проект был представлен Наполеону, который счел, что нет налицо обстоятельств, могущих оправдать подобное опустошение. Англичане в Египте действовали не с такой осмотрительностью. Чтобы добиться незначительной выгоды, они разрушили плотину оз. Мадия и впустили воды Средиземного моря в оз. Марьют; это едва не повлекло за собой гибели Алессандрии.

VII

Седьмое замечание

Французская армия, двинувшаяся на Рим, насчитывала только 4000 французов. В ней было, правда, 9000 человек, включая батальоны нового набора, миланские и болонские, которых нельзя было еще выставлять в боевую линию против регулярных войск. Римский двор делал довольно значительные усилия, но они привели к небольшим результатам. Когда нация не имеет кадров и принципов военной организации, ей очень трудно организовать армию. Если Франция в 1790 г. так быстро выставила надежные армии, то лишь потому, что для этого у нее имелась хорошая основа. Эмиграция скорее улучшила эту основу, чем испортила ее. Романья и Апеннинские горы были наэлектризованы; влияние священников и монахов было всемогущим, пророчества, проповеди и чудеса оказывали свое действие. Жители Апеннин от природы храбры, и у них находят как бы искорки характера древних римлян. Однако они не смогли оказать никакого сопротивления горсти солдат, хорошо дисциплинированных и хорошо управляемых. Кардинал Буска всегда ссылался на Вандею. Вандея находилась в особых условиях. Население ее было настроено воинственно, там было много офицеров и унтер-офицеров, служивших ранее в армии, тогда как войска, посылаемые против нее, были набраны на парижских улицах и ими командовали люди невоенные, делавшие одни глупости. Это только закалило вандейцев. Наконец, крайние меры, принятые Комитетом общественного спасения и якобинцами, не оставляли этим людям иного выхода: если все равно умирать, так лучше уж защищаясь. Очень хорошо понимали, что если бы в этой войне против святейшего престола французы понесли сначала поражения и прибегли бы к крайним и кровавым мерам, в Апеннинах могла бы возникнуть Вандея. Строгости, кровь, смерть создают энтузиастов, мучеников, порождают смелые, отчаянные решения.

VIII

Восьмое замечание

1. Эрцгерцог Карл в кампанию 1797 г., желая прикрыть Вену и Триест, должен был сосредоточить все свои силы в Тироле, где он нашел бы опору в условиях местности и в настроении жителей. Он был бы в состоянии быстро получать подкрепления из Рейнской армии. Покуда он держался в Тироле, ему нечего было бояться, что французская армия двинется на Изонцо. При первом же движении, которое она произвела бы в направлении на Пьяве, он вернул бы ее обратно переправой через Авичио и овладением Триентской областью. Это вынудило бы французского главнокомандующего перебросить всю свою армию и перенести войну в Тироль – операция очень трудная и очень рискованная. Будь главная квартира эрцгерцога Карла вместо Конельяно в Боцене и находись на Авичио те 40 000 человек, которые у него были на Пьяве и Тальяменто, – Вена и Триест были бы идеально прикрыты. Ничто, кстати, не мешало ему вооружить и занять крепость Пальманова и сделать из нее опорный пункт для дивизии в 5–6 тысяч человек всех родов оружия, имеющей целью наблюдать за Пьяве и Тальяменто.

2. Намерения Наполеона в сражении у Тальяменто не оставляли места сомнениям: он хотел овладеть Тарвисским перевалом. Не в Кодриопо, следовательно, должен был эрцгерцог перенести свою главную квартиру, а на высоты Сан-Даниеле, чтобы в случае нужды можно было произвести отступление на Понтеба и на высоты Тарвиса.

Пехотинец и гренадер армии Французской республики, 1790-е гг. Гравюра из цикла «История костюма» (Мюнхен, 1861–1880)

3. После сражения у Тальяменто ему не следовало отступать по ущельям Чивидале и Изонцо на Тарвис, поскольку там уже находился Массена. Такое отступление влекло потерю всех войск, брошенных в этом неправильном направлении, и погубило его армию.

4. После переправы через Изонцо крепость Градиска не могла более защищаться. Батальоны, введенные в эту крепость, приносились, следовательно, в жертву напрасно. Они не замедлили марша французской армии ни на одну минуту.

5. Так как эрцгерцог в апреле очень нуждался в выигрыше трех или четырех дней, чтобы дать время Керпену и Спорку присоединиться к себе, когда он был уже в Мурау, в одном переходе от Шейфлинга, ему следовало воспользоваться для выигрыша времени средством, какое предлагал ему французский главнокомандующий, – переговорами о мире. Он должен был ответить искренним своим согласием, обещанием употребить для этого свое влияние и предложением перемирия, чтобы отправиться в Вену для личного доклада императору. Перемирие было бы заключено. Но он дал ответ двусмысленный, холодный, спустя 24 часа он опомнился и предложил перемирие. Но было уже поздно. Цель эрцгерцога была слишком ясна.

IX

Девятое замечание

1. Не нарушало ли движение в Германию по двум операционным линиям – из Тироля и через Понтеба – принципа, что армия должна иметь только одну операционную линию? Соединение обоих армейских корпусов в Каринтии, так далеко от исходной точки, – не противоречило ли оно принципу, что никогда не следует сосредоточивать свои колонны перед противником и вблизи от него? Не было ли лучше оставить 7000 или 8000 человек перед Триентом для его обороны и сосредоточить на Пьяве на 10 000 или на 12 000 человек больше? Этот план позволил избежать перенесения войны в Тироль, – местность трудную для военных действий, – избежать действия факторов, неблагоприятных для соединения, и с самого начала операции сосредоточить все наличные силы.

Ни тот, ни другой из указанных выше принципов не были нарушены. Если бы Жуберу на Авичио было оставлено только 8000 человек, он был бы атакован и корпус Давидовича прибыл бы к Вероне раньше,