Гаст - Эдвард Ли

"Что она делает... сейчас?"

Теперь ее пальцы заняло что-то другое - маленькая плоская коробочка, которую она быстро открыла.

Это была подводка для глаз.

Колльер больше не мог терпеть.

"Что она делает с подводкой для глаз после того, как только что побрила свою "киску"?!"

Затем...

Тук!

Снова включилось электричество; в комнате вспыхнул свет.

Разум вернулся. Колльер выскочил из спальни и свернул прямо в ванную.

- Доминик, какого черта ты...

Она стояла перед ним, опустив голову; она не заметила, как он вошел.

Но Колльер был слишком ошеломлен, увидев ее обнаженной. Все, что он мог делать, - это смотреть на нее с открытым ртом.

Яркий свет высвечивал каждую деталь ее изгибов и женственных черт: стройные ноги, широкие бедра, соединенные плоским белым животом. Пухлые белые груди торчали наружу, словно имплантаты. Всегда ли большие темные соски были такими набухшими, или чувствительная процедура бритья паха привела ее в возбужденное состояние?

И что она делала сейчас?

Двумя пальцами она взяла крошечную кисточку для подводки, мазнула ею по кругу темного макияжа, а затем очень аккуратно поставила одну-единственную крошечную точку на лобке, примерно на дюйм выше клитора.

Она уронила пластиковую коробку и посмотрела прямо на него.

Колльер - с комом в горле - понял, что это эффект.

"Бритый лобок? С одной крошечной родинкой над клитором?"

В его голове промелькнул дагерротип.

"Она сделала себя похожей на нее..."

- Кто вы? - спросила она, как будто сбитая с толку.

У Доминик не было южного акцента, но голос, вырвавшийся из ее уст, был таким.

- Я задала вам вопрос, сэр. Кто вы, черт возьми, такой, что стоите в моем доме без приглашения?

- Пойдем! - проворчал он и вытолкал ее из маленькой комнаты.

- Так нельзя обращаться с хозяйкой этого дома, и можете быть уверены...

- Заткнись и иди сюда!

Колльер втащил ее обратно в комнату.

- Мы убираемся отсюда... - он схватил ее одежду и впихнул ей в руки. - Надень это!

- Это не моя одежда, сэр! И если вы один из работников моего мужа, можете быть уверены, что он узнает об этом бесцеремонном вторжении! - она бросила одежду. - Более того, я собираюсь рассказать ему об этом прямо сейчас! И где же Джесса, черт бы ее побрал? Она впустила вас в дом?

Она пронеслась мимо него, поражая своей наготой. Ее груди подпрыгивали при каждом резком шаге, но когда ее рука опустилась на дверную ручку...

- О, Боже, ну вот... может, я поторопилась.

Она обернулась. Когда она прислонилась к двери и выпрямилась, ее обнаженная грудь стала еще больше.

"Святые угодники..."

Ее глаза сверлили его.

- И, если можно так выразиться, вы красивый мужчина. Мне жаль, что мы не встречались раньше. Вы один из бригадиров моего мужа?

Колльер мог бы прослезиться, если бы заставил себя отвести взгляд от ее великолепного тела.

- Доминик, нам пора уходить.

Она подняла изящный палец.

- Вы, должно быть, работаете на мистера Каттона, я права? - она произнесла "права" как "праваааа". - Или, возможно, вы работаете над ним. Должна сказать, он замечательный человек... - она медленно подошла к нему, ее невинное выражение лица сменилось лукавым. - Так скажите мне, сэр. Насколько вы чудесны? И каким образом?

Колльер вздрогнул, когда ее теплая рука скользнула по его халату и провела по груди. Ее прикосновение наэлектризовало его, и вот она уже целует его...

Голос его плохой половины вернулся:

"Похоже, ты все-таки получишь кусочек этой безбрачной чудачки..."

Ее рот засасывал его язык, как член. Большой и указательный пальцы сжимали его соски.

"Это не она, это не она", - твердил он себе.

"Лучше трахни эту сучку прямо сейчас..." - твердил надоевший голос в голове.

Но Колльер знал, что не может. Он уже собирался оттолкнуть ее, но успел только снова зажмуриться и приподняться на цыпочки, когда ее рука опустилась к его члену.

Он был уже настолько твердым, что бился о халат. Ее пальцы обхватили его, сделали несколько мягких поглаживаний...

- Мммм, да, - пробормотала она. - Вы явно мужчина, который чувствует потребности дамы, - затем она распахнула халат и прижалась к нему.

Ее соски стали похожи на раскаленные монеты.

- Но это комната моих дочерей, и Бог знает, где они в этот час. Наверное, гуляют, как маленькие девочки, с их надоедливой собакой. Но мы должны были завести им собаку. У них нет друзей, а с другими детьми в городе они не очень-то смешиваются из-за нашего высокого социального положения.

Колльер вздрогнул, закрыв глаза. Ее рука скользнула ниже, чтобы обхватить его яйца.

"Есть ли причина, по которой она еще не лакомится твоим членом?" - спросил злой голос.

- О, но я отвлеклась, - прошептала она ему в шею. Пальцы перебирали каждое яйцо. - Давайте перейдем в следующую комнату, хорошо? Это моя... тайная комната, предназначенная только для моих удовольствий, - и тут ее рука обхватила его пенис, словно ручку, и попыталась потянуть его к двери.

- Нет, - сквозь стиснутые зубы произнес Колльер.

Она сделала паузу, вздохнув.

- Вы, возможно, немного нервничаете, и я вас понимаю - многие мои мужчины поначалу так и поступают. Но вам не стоит беспокоиться о моем муже. Он сейчас на полпути в Максон, штат Джорджия, и возвращается только раз в месяц или около того.

Теперь она прижалась к нему еще теснее; их животы с двух сторон обхватили эрекцию Колльера.

Он чувствовал возмущение своего темного "я".

"Послушай меня, дружок. Если ты не оттрахаешь сиськи этой куска торта из ангельской еды, ты станешь позором для всего юга".

- Оденься, - сказал он ей, отталкивая ее назад. - Нам пора уходить...

"ЕСЛИ ТЫ НЕ ТРАХНЕШЬ ЕЕ, ТО МОЖЕШЬ ВЕРНУТЬСЯ ВНИЗ И ПОЛУЧИТЬ В ЗАДНИЦУ ОТ ДЖИФФА, ТЫ, ГРЕБАНАЯ "КИСКА"!"

- Ладно, - проигнорировала она его. - Если вы не хотите идти в соседнюю комнату, мы сделаем это здесь, - и начала снимать с него халат.

Колльер отмахнулся от ее рук.

- Мы уходим! - попытался крикнуть он. - Сейчас же!

"Ну и неудачник, - признал его плохой "я". - Я сдаюсь..."

Колльер схватил ее за плечи и встряхнул. Он знал, что говорит серьезно, потому что с готовностью проигнорировал зрелище покачивающейся ее пышной груди.

- Тебя зовут Доминик Кушер! Ты - пивовар и безбрачная христианка! Тебя НЕ зовут Пенелопа Гаст!