Гаст - Эдвард Ли

От нахлынувших ощущений у него зарябило в глазах; он почувствовал, как ее язык невозмутимо скользит по волоскам его задницы, затем ее рот охватил его яйца и медленно всосал.

Эрекция Колльера вновь ожила. Он снова начал двигаться, теперь уже медленнее, но обдуманно. При этом рот Лотти оставался в постоянном контакте.

Когда грянул гром, миссис Батлер снова закричала, когда очередной оргазм вызвал конвульсии в ее чреслах. Неужели язык Лотти каким-то образом почувствовал приближающуюся разрядку Колльера? Похоже, что так, потому что как раз в тот момент, когда его мячики отпустили свой товар, язык прошелся по волосам на заднице, а губы сомкнулись вокруг его ануса и засосали.

Оргазм Колльера парализовал его. Губы Лотти сосали, а его член извергался. В миссис Батлер вылилось столько спермы, что он подумал, что она должна вытекать из нее.

Это был, без сомнения, лучший оргазм в его жизни.

Блаженный крик миссис Батлер затих, а затем ее тело обмякло.

- О, Боже мой, мистер Колльер! Если за последние пятьдесят лет меня и трахали лучше, чем сейчас, то только потому, что я не могу вспомнить!

Колльер оценил комплимент, но все еще не мог пошевелиться; он чувствовал себя как мокрый цемент, который вылили на кровать. Казалось, что вместе с его сердцем грохочет гром. А затем последовал идеальный последний штрих: Лотти в последний раз долго и послушно вылизывала его задницу...

Колльер застонал, когда наконец выкатился из колыбели старухиных бедер. Но первое, что он заметил, было...

"Какого черта?"

Лотти не лежала на кровати, она стояла на другом конце комнаты, заканчивая свою процедуру самостимуляции.

Это Джифф сосал его задницу!

Мускулистый голый хастлер вытер рот о предплечье. Он подмигнул.

- Привет, мистер Колльер. Хотите немного поиграть с задницей, да? Так вот, в этом городе нет никого, кто сделал бы это лучше меня!

Колльер отшатнулся.

- Я вас удивил? Не мог позволить Лотти сделать это - мужская работа не место для женщины, - собственная эрекция Джиффа выглядела устрашающе. - Позвольте мне вылизать вас дочиста, - он ухмыльнулся. - Держу пари, я смогу снова сделать вас твердым.

Колльер оскалил зубы.

- Нет-нет-нет, спасибо...

Бицепс Джиффа напрягся, когда он выковырял между зубов волосок из задницы.

- Первый раз в жизни мне довелось сосать задницу знаменитости. Да, сэр, вот что я называю спагетти и мясные шарики для настоящего мужчины...

Колльер ахнул от неожиданности. Он схватил халат и бросился к двери.

- Не уходите, мистер Колльер! - умолял Джифф. - Я надеялся, что вы захотите оказать мне ответную услугу...

Колльер выбежал, словно спасаясь от огня. Без свечи он спотыкался в почти беспросветном коридоре. Вслепую накинув халат, он на ощупь добрался до атриума.

"Что со мной происходит? - единственной его заботой сейчас была Доминик. - Я только что трахнул старуху, а мою задницу отсосал мужчина! Как я мог допустить такое? Я кусок дерьма! Я не заслуживаю Доминик!"

И тут его осенило.

Миссис Батлер была права. Это дом.

Он остановился, оказавшись в центре атриума. Казалось, гроза уже стихает, молнии стали менее интенсивными. Но в каждой уменьшающейся вспышке он ловил себя на том, что смотрит на портрет Гаста.

"Дом..."

Показалось ли ему, или Харвуд Гаст изменил позу и выражение лица? Казалось, барон плантации теперь гримасничает, а вместо того, чтобы смотреть на дерево, он смотрит налево...

Колльер посмотрел налево.

И увидел старый письменный стол... и уменьшенный портрет Пенелопы.

Медленными шагами он подошел к нему, глаза его расширились. Очередная вспышка молнии - все, что ему было нужно, чтобы разглядеть единственную необходимую деталь на маленькой картине.

На картине маслом был изображен лишь пейзаж с деревьями на заднем плане - изображения Пенелопы Гаст не было видно, как будто ее образ никогда не был на нем написан.

Был ли богатый южный акцент в голове Колльера?

- Это не дом, - шептало отовсюду.

Колльер, спотыкаясь, направился к лестнице.

- Это я...

Он ухватился обеими руками за перила. Глаза едва успели адаптироваться, как он, пробираясь сквозь еще более зернистую темноту, нашел свою комнату.

Он закрыл дверь и прислонился к ней.

"С меня хватит этого места, - подумал он, едва не задохнувшись, но уже через мгновение почувствовал, что что-то не так. - Свечи..."

Когда он выходил из комнаты, там было две зажженные свечи. Теперь была одна.

Он схватил ее и направил к кровати.

Доминик там не было.

Колльер выругался про себя.

"Черт побери! Наверное, буря разбудила ее, потом она увидела, что меня здесь нет, испугалась и ушла!"

Но...

Ее рабочие брюки и блузка лежали на стуле. Затем он с еще большей тревогой заметил, что ее серебряный крестик висит на столбике кровати.

А также лифчик и трусики.

Колльер сделал холодное, невероятное умозаключение.

"Ее здесь нет, но вся ее одежда на месте. Значит, она где-то в доме... голая".

Буря стихла. Колльер попытался подумать.

Затем он услышал что-то похожее на долгий всплеск, как будто опорожняли ведро с водой.

Колльер уже слышал этот звук раньше.

Он доносился из комнаты слева.

"Ванная..."

К этому времени Колльер уже знал, как действовать.

Задув свечу, он не удивился, заметив на стене точку света - глазок. Колльер встал на колени и заглянул внутрь.

Огонек свечи мерцал, не сильно, но достаточно. Показался прекрасный лобок Доминик, треугольник темной соломы. Она опустилась в сидячую ванну.

Колльер наблюдал за ней, не сводя глаз с отверстия.

Она держала в руке не кусок мыла, а баллончик с гелем для бритья "Эдж" Колльера. Ее палец выдавил несколько капель на участок волос, а затем она начала втирать его в густую белую пену.

"Она собирается побрить свой лобок", - пришло медленное признание.

Колльер был не против, но...

"Зачем брить свои интимные места в гребаной сидячей ванне времен Гражданской войны во время отключения электричества!"

Вслед за этим до его слуха донесся другой звук.

Скрип-скрип-скрип...

Но она пользовалась не одноразовой бритвой Колльера. Это была старомодная опасная бритва.

В течение следующих десяти минут руки и пальцы Доминик с особой тщательностью выполняли эту задачу. Шаг за шагом, среди пены сбривались темные интимные волосы, а когда их не осталось, бедра полностью погрузились в воду, всплыли, и бритва принялась за работу. На свежевыбритую кожу плеснули еще воды.

Затем она вылезла, раздвинула бедра прямо перед глазком и насухо вытерлась полотенцем.

Даже в свете свечей чистая, безволосая промежность, казалось, излучала свежую белизну, нежные половые губы и клитор