Антикиллер - Данил Корецкий

Марфа Никитична внимательно слушала.

– За свой рассказ вы получаете сто тысяч. Если ничего не расскажете, то и денег не получите. Кстати, где та купюра, что я вам дал?

Добывший за всю жизнь миллионы битов информации, Лис впервые покупал ее и сразу почувствовал преимущество нового метода.

– Ехал «мерседес», кажется, желтый. Потом остановился. Вышел такой здоровый, с бритой башкой, в спортивном костюме. Что-то сказал девушке, она проходила мимо. Схватил ее, потащил в машину...

Марфа Никитична сосредоточенно свела брови и как будто пересказывала наблюдаемые сию секунду события.

– Девушка вырвалась, кричала. Тут появился мужчина. Ему не хотелось вмешиваться, но он все же вмешался. Из машины его застрелили. Потом они уехали.

– А девушка?

– Что «девушка»?

– Куда она пошла?

– Да никуда! Они увезли ее с собой.

«Прямо фашистская оккупация! – подумал Лис. – Средь бела дня, в центре города... Убили сотрудника милиции, довели дело до конца и спокойно уехали...»

– Убитый говорил, что он из милиции?

– Да, крикнул... Но сейчас никто ничего не боится.

«Ладно, увидим».

Лис задал еще несколько вопросов, потом прямо от Марфы Никитичны позвонил Волошину.

– Саша заступился за девушку, но ее все равно увезли. Надо проверить больницы в тот день и два последующих. Пострадавшая с травмами, характерными для изнасилования.

– Сделаем.

Лис распрощался со старушкой.

– А почему про собес сказали? – спросила она напоследок.

– Потому, что иначе вы вообще дверь не открываете.

– Ух ты! Откуда знаешь-то?

Но Лис не ответил. Мыслями он был уже в другом месте.

На этот раз железные ворота ремонтной базы оказались открытыми. Не сбавляя скорости, Лис влетел на территорию и резко затормозил у небольшого домика, в котором размещалась контора Лакировщика. Скрипнула резина, коротко вякнул клаксон. Лис выскочил из машины.

Лакировщик стоял на пороге, испуганно вглядываясь в прибывшего. Казалось, волос у него стало еще меньше.

– Это ты... – хозяин перевел дух.

– А ты у кого ждал? Бритого мальчика с автоматом?

Лис подошел вплотную. Лакировщик почувствовал себя неуютно и отступил.

– В прошлый раз вы с Черномором не захотели мне помочь. И где теперь Черномор?

Лис снова шагнул вперед.

– Тогда ты сослался на него, сейчас придется говорить от себя. И за себя отвечать....

– "22-37 серия «ТД», – сказал Лакировщик без напоминаний. – Номер с разбитой «волги». Он снят с учета. А купил его один клоун, кликуха Попугай. Поставил на угнанный «мерс».

– Что за Попугай?

Лакировщик презрительно взмахнул рукой.

– Кто его знает! Держит коммерческие ларьки где-то в Нахичевани...

– Ладно, – Лис холодно улыбнулся. – Сегодня ты мне больше понравился, чем в прошлый раз.

С почтительного расстояния за беседой наблюдали подручные Лакировщика.

Лис похлопал хозяина по щеке и направился к машине.

– Что вылупились? – заорал Лакировщик. – По местам и работайте!

Девушку нашли в гинекологическом отделении больницы «Скорой помощи». Надя Мелентьева, двадцать лет. Множественные ожоги бедер, разрывы половых органов, ушибы мягких тканей лица.

Гусаров с Лисом прочли историю болезни, при этом Лису что-то смутно вспоминалось.

– В милицию сообщили? – спросил Гусар.

– Сообщали, – лечащий врач пожал плечами. – А что толку? Приехали из уголовного розыска, она им говорит: «Упала, как раз на палку». – «А ожоги?» – «Супом облилась». Ну, те и уехали. Сейчас никто заявлять не хочет: боятся, не верят, что виновных накажут, только нервы вымотают да ославят. И потом, сознание у людей изменилось: ее убили, считают, и хорошо! Так это наши пациентки, с тяжелыми травмами! А если без переломов и разрывов – вообще никто не пойдет...

Гусар и Лис переглянулись. По статистике, изнасилований с каждый годом становится все меньше. Начальники выдают это за успехи в борьбе с преступностью. Они не ходят по больницам, не видят потерпевших. К тому же частности руководителей не интересуют.

В палату Лис прошел один. Шесть кроватей, блеклые женские лица, стойкий больничный запах. Две пары глаз настороженно уставились на него.

– Надя, к тебе, – сказал доктор, и настороженность осталась только в зеленых глазах девушки с синяками на челюсти, скуле и под глазами.

– Я ничего не заявлю и заявлять не буду, – сказала она и отвернулась.

– Мне заявлений, протоколы и показания не нужны. Я друг человека, которого застрелили из-за тебя. Скажи, кто это сделал, и я уйду.

– А что дальше?

– Дальше я найду их и сам разберусь с каждым.

– Без меня?

– Да. От тебя больше ничего не потребуется.

Надя заплакала.

– Тащить в машину стали, ваш друг подбежал, крикнул: «Я из милиции», в него сразу выстрелили. А меня отвезли за город, в рощу и... Она разрыдалась навзрыд.

– Сколько их было?

– Трое. Один тощий, дерганый какой-то, другой поздоровей, у него голова вытянутая, а третий – вообще зверь! Он меня сигаретами жег, его это возбуждало и рычал, как волк... А тощий потом палку засунул, я сразу сознание потеряла от боли...

– Стрелял кто?

– Ах да, для вас это главное! Тощий, он сзади сидел. А что со мной сделали, показать?

Она откинула одеяло, и Лис увидел усеянные гнойниками ожогов бедра. Точь-в-точь, как у Томки Федотовой.

– Полюбуйтесь! У меня таких друзей, чтобы найти и заступиться, нету. Может, вы и за меня слово скажете или дело сделаете? Или вон за Валюшку,

– девушка показала на соседку, чьи глаза настороженно встретили Лиса при входе.

– Она к жениху спешила, остановила машину, села, а очнулась уже здесь, после операции. Ее вообще пополам разорвали!

– Выздоравливайте, девчонки, – выдавил Лис и поспешно выскочил из палаты.

Теперь надо найти Федотову...

– Ну что? – спросил Гусар. – Не дала показаний?

– Официальных – нет. А так пошептала кое-что... Гусар разочарованно махнул рукой.

– Сейчас и по официальному заявлению трудно гада в камеру затолкать.

– Посмотрим, что получится, – туманно бросил Лис на бегу.

Федотову Лис нашел на рабочем месте – у «Сапфира».

– Как заработки? – спросил он, сажая девушку в машину.

– Не жалуюсь. Одно время был спад, сейчас люди бабок насбивали, а развлечься многим охота. В сезон можно лимонов пятнадцать-двадцать за месяц срубить. Я себе квартиру купила, обставила... Правда, сейчас «наезжать» стали. Тот же Амбал половину требует. Вот же сука! Давай я лучше тебе платить буду...

– Кстати об Амбале, – перебил проститутку Лис. – Он тебя все еще жжет?

– Перестал. Говорит, теперь чужих баб подпаливает. Ко мне он вроде «неровно дышит». Что б он сдох!

– А с кем он сейчас тасуется?

– Как Ржавого убили и Валька на инвалидность перевели, он с Попугаем и Веретеном катается. Попугай недавно «мере» взял. По-моему, «темный».

– Какой он из себя, Попугай-то?

– Тощий, соплей перешибить можно, глаза дурные, круглые... Да бошки у всех обриты...

– Это он ларьки держит в Нахичевани?

– Он там подставной. Хозяин – Амбал.

– Какое прикрытие у Амбала?

– Всегда целая банда вокруг. У них разборка большая с ворами, так сейчас все настороже.

– А когда он с тобой едет? Берет кого-нибудь?

Федотова засмеялась.

– Нет, тут он свидетелей не любит.

– Куда он тебя обычно возит?

– Природу любит, сволочь! На левый берег в основном. К озеру или в рощу.

Лис насупился.

– Слушай, что тебе надо сделать...

Во двор РУОП, где располагался СОБР, Лиса не пустили. Часовой повертел удостоверение службы безопасности «Золотого круга» и равнодушно вернул.

– Для нас это не документ.

Лис вздохнул. Всем своим нутром, до самого костного мозга он оставался государственным служащим, майором милиции, сотрудником УР. Статус частного охранника, пришедший на смену властным полномочиям, воспринимался им как прозрачный пеньюар, надетый вместо стальных рыцарских доспехов. Особенно обострялось это ощущение в подобных ситуациях, когда бывшие коллеги не признавали его за своего.

– Доложите Литвинову, что к нему пришел Коренев.

– Коренев? – На лице рослого молодого парня отразилось усилие воспоминания, но тут же погасло. Он набрал короткий номер внутреннего телефона, сообщил, выслушал ответ.

– Приказано пропустить без сопровождения, – удивленно сказал он. Это была высшая форма доверия к посетителю.

Литвинов находился в хорошем настроении.

– Знаешь, какого зверюгу мой парень завалил? Матерый киллер, за ним двадцать ликвидации – это только те, что известны.

Литвинов бросил на стол несколько фотографий.

– Он такую штуку придумал: положил двойнику в карман свой паспорт и подменил патрон – с толом вместо пороха. Двойник подорвался, лицо изуродовано, документ – вот он! Ловко? Надеялся, что розыск прекратят... Его и прекратили!