Дикая Роза - Анна Альварес

— Из-за чего я должна расстроиться? — спросила она, тотчас пожалев об этом вопросе, так как вполне могла бы догадаться, что за ним последует.

— Три раза Рохелио не подошел к телефону. Она рассердилась.

— Ты за мной шпионишь?

Он не изменил тона, и подавленного и одновременно агрессивного.

— Мне не надо шпионить: я стал сверхчувствителен и улавливаю все, что происходит в доме.

Она направилась к своей спальне. Но в дверях неожиданно задержалась.

— Знаешь, Эдуарде, ты не раз предлагал мне свободу. И в один прекрасный день ты добьешься того, что я перестану отказываться от нее.

Она вышла.

— Тебе недолго тосковать по свободе, Ванесса, — пробормотал он и залпом выпил то, что оставалось в стакане.

Праздник в доме дона Анхеля приближался к своему завершению. Вот уже Роза торжественно взяла в руки пиньяту — большой горшок с плодами, который надо было разбить, чтобы из него высыпались гостинцы для всех присутствующих.

Вот уже со звоном раскололись стенки пиньяты, и яркие крупные плоды покатились по траве газона.

Вот уже ребятня устроила кучу-малу, весело сражаясь из-за приглянувшихся гостинцев. Пора было залезать в грузовичок и разъезжаться по домам.

Рохелио с усталой улыбкой подмигнул дону Анхелю:

— Был сущий конец света! Анхель радостно захохотал.

— Утомительно, но очень весело! Знаешь, я не встречал людей, которые так умеют радоваться жизни, как Розита.

— При том, что жизнь с ней неласкова, — добавил Рохелио.

Анхель вдруг вспомнил про визит к нему Леонелы и рассказал о нем Рохелио.

— Ей хотелось уведомить Розу, что ее служба у меня — дело Рикардо.

— Они не встретились? — испугался Рохелио.

— Чудом. Рохелио вздохнул:

— Похоже, брат не догадывается, на каком монстре он собирается жениться.

К ним подошла, чтобы проститься, Эрлинда. Рохелио предложил отвезти ее. Анхель с веселой улыбкой пожелал им счастливого пути.

Улицы, по которым они ехали, становились все темнее и неприглядней. Когда они подъехали к дому, где теперь жила Эрлинда и он помог ей выйти из машины, она сказала:

— Видите, в каком месте я живу. Совсем не похоже на то, где живете вы. Иногда я стыжусь этой нищеты.

— Можно быть счастливым в нищете и страдать в богатстве, — сказал он.

Впервые за последние дни над городом было звездное, ясное небо. Луна была в ущербе и, кроме звезд да одинокого отдаленного фонаря, ничто не освещало окружающего пейзажа.

Рохелио Линарес не знал, что сказанная им последняя фраза с большой точностью определит тему одной из грядущих картин, в которой сыграет свою звездную роль актриса, как раз и воплотившая в этом фильме человеческую способность страдать и плакать, независимо от того, богат ты или беден…

Да, да, И БОГАТЫЕ ТОЖЕ ПЛАЧУТ! Сколько громких фраз выкрикнуто на шальных митингах, сколько крови пролито на куличных баррикадах, чтобы доказать, что обладатели дворцов — чудовища, не способные ни любить, ни сострадать ни жалеть, как умеют это делать только жители хижин Стало быть, мир — хижинам и война — дворцам!

Но вот стоят под ночным звездным небом громадного города двое: богач и бедная девушка, и неизвестно, кому из них сейчас больше хочется заплакать от краткости счастья, от неудовлетворенности желаний, от невозможности остановить хоть на одно прекрасное мгновение этот великолепный поток, именуемый жизнью…

Эрлинда объяснила Рохелио, где находится ее нынешняя работа. Он сказал, что очень рад такой перемене, потому что его удручало ее ночное пребывание в таверне, около столиков с пьяными и похотливыми гуляками.

Она ушла. Но не успел он сесть в машину, как к нему подошли трое парней, еле различимых в темноте.

— Ты что пристаешь к нашей Линде? — спросил один. Рохелио миролюбиво объяснил, что он друг Линды и подвез ее с празднования святок.

— Ну вот что, — сказал один из них. — Меня зовут Исидро Васкес. Я здесь за главного. И чтоб я тебя больше здесь не видел! Н гкогда! Понял?

— Разве этот квартал принадлежит вам?

— А ты сомневаешься? Рохелио улыбнулся:

— Может, покажете документ на владение кварталом?

— Я тебе сейчас не это покажу! — пообещал Исидро, вставая в угрожающую позу.

Но один из приятелей толкнул его в бок: приближался полицейский патруль.

— Все в порядке, командир, — сказал Исидро начальнику обычно мелкие хулиганы разговаривают с полицией. — Тут богатенький прикатил. Думает, если у него телега последней модели, так можно и хвост задирать!

— Я могу ехать? — спокойно спросил Рохелио полицейского.

— Можете. Только не советую встревать здесь в какие бы то ни было дела.

— Прошу прощения, кабальеро, — с серьезным видом сказал Рохелио Васкесу и уехал.

Патруль тоже пошел дальше.

— Вот что, парни, — решительно заявил Исидро приятелям, глядя вслед удаляющимся красным огням автомобиля, — достала меня Линда! Конец моему терпению! Я ей больше не позволю плевать на меня…

Не один Исидро Васкес, безнадежно влюбленный из бедного квартала, ревновал в эту ночь после святок.

Когда Томаса и Хустина, заночевавшая у Розы, отправились спать, Эрнесто, все никак не уезжавший на своем грузовике, тоже не удержался от упрека за то, что Роза слишком много танцевала, и все больше — со своим хозяином.

— Что же, я с тобой не танцевала, что ли? — недовольно спросила она, зевая и думая только о том, как бы поскорее лечь спать.

Но он не собирался уходить.

— Ты, Роза, наивна и не видишь дальше своего носа.

— Ты о чем?

— Как ты думаешь, почему твой шеф устроил эти святки? Чего ему от тебя надо, Роза Гарсиа?

Он все больше распалялся.

— Он устроил этот праздник для всех, а не для меня одной.

— Перестань! Мы для него всего-навсего твои друзья. Как она ни хотела спать, а тут вышла из себя:

— Я просила тебя оставить эти разговоры. Ты хочешь оскорбить меня? Пусть я тупа, дика и необразованна, а все-таки я — дама! И помни об этом!

Он безнадежно махнул рукой и пошел заводить грузовик.

Листая документы, разложенные на письменном столе, Рикардо лишь на секунду приподнял голову на скрип двери.

— Ну, как прошли святки? — спросил он.

— Беспорядочно, но весело, — ответил брат.

— Не могу сказать, чтобы мне было весело, но то, что я здесь нахожу, — довольно интересно, — сообщил Рикардо. — Многое здесь будет интересным и для лиценциата Роблеса… Рохелио вынужден был отвлечь его от работы.

— Леонела взяла след, — сказал он, имея в виду ее посещение магазина дона Анхеля.

Узнав об этом, Рикардо выругался и отправился в комнату для гостей, где к тому времени уже давно спала Леонела.