Испания от античности к Средневековью - Юлий Циркин

В римское время испанские провинции, а также Тингитанская Мавретания по ту сторону пролива составляли диоцез Испанию (или Испании), управляемый викарием, подчиненным префекту претория для Галлии. Теперь никаких следов ни префектуры, ни диоцеза не осталось. Правда, Теодорих, как об этом в свое время говорилось, восстановил галльскую префектуру, но неизвестно, распространялись ли его полномочия на Испанию. Амаларих назначил было префекта для Испании, но этот опыт оказался кратковременным и никаких последствий не имел. Так что никакого общего управления испанскими провинциями, отдельного от общегосударственного или параллельного ему, в вестготское время не существовало.

В период Поздней империи испанскими провинциями обычно управляли президы и в виде исключения консуляры{1013}, которые в случае необходимости могли заменяться комитами, имевшими не только административную, как президы, но и военную власть. Римская гражданская администрация исчезла, видимо, еще до полного захвата Пиренейского полуострова варварами. Но когда вестготы прочно овладели полуостровом, они ее на уровне провинций восстановили{1014}. Теперь провинциями управляют ректоры. В Поздней империи термин «ректор» являлся общим названием провинциальных наместников, подчинявшихся викариям диоцезов{1015}. В Вестготском королевстве он стал единственным наименованием главы провинциальной гражданской администрации. Ректором провинции был римлянин, и он осуществлял власть над римским населением провинции. Судя по закону Рецесвинта, ректор был связан с имущественными проблемами и, вероятно, не имел даже судебной власти, поскольку наряду с ним существовал судья (iudex) (Leg. Vis. XII, 1, 2). Кодекс Рецесвинта, перечисляя лиц, обладавших судебными полномочиями, ректора провинции не упоминает (Leg. Vis. II, 1, 27). Тем не менее должность ректора провинции была довольно высокого ранга. Эрвигий в своем послании XII Толедскому собору в 681 г. называет «религиозных ректоров провинций» наряду со «светлейшим сословием герцогов»{1016}. После этого ректоры не упоминаются, но вполне возможно, что они существовали до самого конца Вестготского королевства. Однако реально их полномочия были невелики. Они, по-видимому, ограничивались сбором налогов с местного населения{1017}.[161] Все большее значение в управлении провинцией приобретает герцог.

Уже в Римской империи после реформы Диоклециана наместники провинций потеряли военную власть, которая передавалась дуксам. Собственно это слово — dux — и является латинским обозначением германского герцога. Как и позднеримские дуксы, вестготские герцоги обладали военной властью, возглавляя военные силы в каждой провинции. Поскольку по традиции все боеспособные вестготы составляли войско, то герцог становился и главой вестготского населения своей провинции. Судя по закону Рецесвинта, герцог являлся персоной самого высокого ранга (Leg. Vis. II, 1, 27){1018}. И практически все герцоги были готами. Известен лишь один случай, когда этого поста достигал римлянин. Это был уже не раз упоминавшийся Клавдий, ставший при Реккареде герцогом Лузитании.

Постепенно функции герцога все более расширялись. Он становился верховным судьей на территории провинции, в его функции стал входить и сбор налогов{1019}. Процесс расширения герцогской власти за счет полномочий ректоров был начат Леувигильдом, и он вполне вписывался в его курс на централизацию государства и усиление королевской власти. Переломным моментом стало правление Хиндасвинта, который окончательно приписал герцогам все те полномочия, о которых только что шла речь. «Военные законы» Вамбы и Эрвигия закрепили первенствующее положение герцогов в военной сфере (Leg. Vis. IX, 2, 8; 9). Создается впечатление, что за ректором остается только почетное положение без всяких реальных полномочий.

В какое-то время до 683 г. на севере Испании были созданы два герцогства (дуката) — Астурия и Кантабрия{1020}. Цель их создания понятна — противодействие северным горцам, чье подчинение толедским королям оставалось весьма проблематичным и чьи набеги могли принести королевству много неприятностей. Но возникает вопрос: означает ли это, что создаются и две новые провинции? Если нет, то каковы были взаимоотношения между этими герцогами и провинциальными? К сожалению, ответить на эти вопросы пока невозможно.

Структурными единицами провинций были civitates, центрами которых являлись города. Таким образом, был сохранен римский принцип управления. Город и его округа (территория или иногда земля) составляли административное единство, и городские власти осуществляли руководство на всей этой территории. В городах, как об этом уже говорилось, сохранялись гражданский коллектив и некоторые органы власти, как курии, магистраты, принципалы (Form. Vis. XXV). Каковы конкретно были эти магистраты, неизвестно. По-видимому, как слово «ректор» стало обозначать римского наместника провинции, так и «магистрат» — носителя городской власти; старая система городских магистратур упростилась до одной должности. Наряду с магистратами называются принципалы. В римское время принципалы были либо младшими офицерами, либо главами канцелярий{1021}. Возможно, и при вестготах речь идет о городских чиновниках. Сохранился, по крайней мере в Кордубе, куратор. В вестготских законах эта должность не упоминается. Перед нами — несомненный пережиток римской эпохи, и не исключено, что куратора, как и тогда, назначал монарх для наблюдения за городским самоуправлением, но появление этого чиновника было связано с конкретной ситуацией в Бетике. Наконец, существовал магистр, который утверждал принятый акт, играя роль нотариуса. Если судить по тому типовому образцу, который сохранился в бумагах кордубского нотариуса (он, видимо, и был этим магистром), то курия и другие органы городского самоуправления занимались в первой четверти VII в. в основном имущественными спорами, в том числе и по поводу уступки части имущества церкви, ставшей причиной ущерба имуществу заявителя. На какие еще сферы управления civitatis распространялись полномочия городских властей, неизвестно.

Однако реально роль городского самоуправления все более уменьшалась. С одной стороны, увеличивалось значение местного епископа, полномочия которого распространялись не только на церковную, но и на гражданскую сферу. Этот процесс начался еще в Поздней империи и интенсифицировался после варварских завоеваний. В условиях политического хаоса, вызванного варварскими вторжениями и фактическим исчезновением местных римских властей епископ оставался единственной инстанцией, которая могла и представлять, и защищать местное население. Арианские короли, следуя своей политике веротерпимости, не мешали католическим епископам осуществлять эти функции. А после перехода вестготов в католицизм такое положение епископа было легализовано. Уже при Реккареде, как мы видели, епископ участвует в избрании нумерария и занимается налоговыми проблемами. При Сисебуте епископ фактически приравнивается к judex — судье, по крайней мере, в отношениях с иудеями (Leg. Vis. XII, 2, 13). В конечном итоге епископ приобретает довольно обширные гражданские функции{1022}.

С другой стороны, возрастает роль графа civitatis. Эта должность появляется еще во время пребывания вестготов в Галлии. После их переселения в Испанию роль этого графа еще более увеличивается. Уже при Реккареде он наряду с епископом в большой степени контролирует жизнь города и его округи. А по закону Хиндасвинта, как уже говорилось, вся жизнь города ставится под жесткий контроль графа или королевского судьи. Куриалы как сословие сохранились, но городское самоуправление на деле перестало существовать. Civitas осталась структурной единицей провинции, но вся власть в ней фактически перешла к епископу и графу. Граф осуществляет и судебную власть в общине, которой он управляет. В кодексе Рецесвинта граф занимает второе место после герцога в череде лиц, занимающихся судопроизводством (Leg. Vis. II, 1, 27). А в «военных законах» Вамбы и Эрвигия граф наряду с герцогом и другими чиновниками собирает военные силы (Leg. Vis. IX, 2, 8; 9). Таким образом, как герцог в рамках провинции, так граф в рамках civitatis осуществляет высшую гражданскую, судебную и военную власть, правда, в значительной степени деля ее с епископом. Особое положение занимает граф столицы Толедо{1023}. Он, в частности, участвует в заседаниях соборов и подписывает соборные акты наряду с чинами придворного ведомства.

Полномочия графа (по-видимому, и герцога, а тем более ректора) не распространялись на имения фиска, находившиеся в данном округе. Акторы и прокураторы, управлявшие этими имениями, назывались наряду с главами провинций. А всем имуществом фиска управлял, как уже говорилось, граф патримония. И эта служба стояла вне общей административной системы. Полномочия гражданских чиновников не распространялись и на церковные владения. Недаром родственник Фруктуоза просил короля отменить решение о создании отцом Фруктуоза монастыря, ибо в этом случае монастырские земли не будут более служить общему делу (Vita Fruct. 3). Таким образом, можно говорить о трех сосуществовавших видах местного управления — гражданском, церковном и королевском.