Пришедшие из мира имен - Леся Соколова

                Неожиданно около нас возникла, откуда ни возьмись госпожа Минунзу, я кивнул головой, приветствуя её и, поскольку голод уже отпустил меня, заинтересованно стал рассматривать лицо женщины, которой не менее двухсот лет. Я воспользовался тем, что она отвлеклась на входящий вызов, я понял это по тому, как её взгляд стал моментально отрешенным, а движения — механическими. Довольно многие люди отвечают на входящий вызов не вслух, а мысленно. В этот момент она развернула голографическое меню и сформировала содержимое небольшой летающей тарелки. Завершив разговор, госпожа Директор обратила на нас внимание, как будто что-то искала. Скользнув взглядом по дремлющему на своей ладони, упёртой на локоть лицу моего соседа, она обратилась ко мне:

                — Вы не могли бы выполнить мою личную просьбу, к сожалению, мне нужно срочно уйти, иначе я бы справилась сама, — она говорила быстро, но достаточно чётко и понятно, как человек, который привык отдавать распоряжения, не предполагающие отказа

                — Конечно, — кивнул я и с готовностью встал, покидая столик и завершая обед.

                — Нужно отнести обед одному нашему коллеге. Официант сам знает дорогу, но, нужно проследить, чтобы он поел, сам он часто забывает об этом.

                — Ваш друг, увлекающийся человек? — мне удивительно как это можно забыть поесть.

                — Да, он такой, — она быстро умчалась, как ветром сдуло.

                Я зафаршировал в этот же контейнер десерт для себя и поплёлся вслед за ним.

                Остановившись перед дверью, направил запрос на вход, который слишком долго оставался без ответа. Прежде, чем дверь плавно отъехала, впуская нас с официантом, меня на мгновение обняла волна радости непонятного происхождения, и я чётко прожил имя жильца, который сам не в состоянии заказать себе еду: Герт.

                Я вошел в неожиданно большое почти пустое помещение и понял кто такой Герт, единственный из постоянно живущих здесь артистов, на котором не экономили пространство театра. Его личный тренировочный зал слегка больше по размеру, чем общая сцена Минунзу в её нынешнем компактном режиме. Этот артист чрезвычайно виртуозен, бешено работоспособен, параноидально замкнут, предельно непредсказуем и экстравагантен. Большинство поклонников Минунзу приходят насладиться именно его великолепным мастерством, сочетающим множество жанров: танец, акробатику, пантомиму, левитацию, музыку и непредсказуемое разнообразие всего этого.

                Странно, сведения Базы Данных говорили о его маниакальной замкнутости, он покидает свой зал лишь для того, чтобы выступить на сцене и никогда не выходит никуда за пределы театра. Как это он открыл мне дверь? Годами с ним общается лишь ограниченное количество людей, среди которых госпожа Минунзу, его старая приятельница. Пошарив глазами по пустоте зала, в ожидании обнаружить сухонького старичка, которому по моим подсчётам должно быть не менее ста, если не более, циклов Синона, я не сразу смог поверить в то, что единственный обитатель этой комнаты — юный красавец с точёными чертами лица и безупречно сложенным субтильным худым телом. Под его светлой кожей рельефно выделяется каждая мышца.

                Герт стоял, прислонившись к стене. Он впился в меня глазами, мне показалось, слегка влажными от слёз из-за того, что он тяжело дышал, почти задыхался. Должно быть, я отвлёк его от тренировки и он до сих пор не может перевести дух от быстрых движений.

                — Привет.

                Он не отрываясь смотрел на меня, как будто я был сделан из светящихся шариков, именно так ребёнок смотрит на новую игрушку. А потом он стал совсем задыхаться и сполз по стене.

                — Простите, наверное, я очень устал, — стал он вяло извиняться, когда я подошел и присел около него. У него было очень бледное лицо без признаков растительности, вместе с утончёнными чертами и усталой покорностью в глазах, это делало его похожим на девушку.

                — Когда вы ели в последний раз? — поинтересовался я, теперь понимая. зачем госпожа Минунзу просила лично проследить за тем, чтобы он поел.

                — Точно не помню, наверное, вчера, — слегка призадумавшись, ответил он. Мне хотелось слушать его мелодичный голос. «Вчера» — это время до основного сна, судя по синякам под глазами и лёгкой красноте белков, я понял, что «вчера» тоже было давно.

                Он попытался поднять с пола своё дрожащее от усталости тело, я подал ему руку и потянул с излишним усилием — для такого роста, почти с меня, он оказался неожиданно лёгким.

                — Я очень вам благодарен за визит, — не отпускал он мою руку, и помощь перешла в приветственное рукопожатие, — сейчас я быстро приму душ и, надеюсь, вы составите мне компанию позавтракать.

                Это поведение никак не вяжется с зафиксированной нелюдимостью Герта, он показался мне вполне нормальным и в меру общительным. Его глубокий низкий бархатный голос никак не вяжется с субтильной до женственности внешностью. На нём надеты низкой посадки свободные шелковые брюки с затяжкой ниже колена. Играя мышцами, он медленно пошатываясь побрёл в душ. Я наблюдал за ним, как за рукотворным изваянием: нет ничего женственного в помине нет в его вработанной фигуре, пожалуй, это впечатление создаёт полное отсутствие волос на теле и лице. Такое отсутствие растительности присуще мужчинам паранаической расы, но при этом они мельче представителей сильной половины синонцев и не имеют почти никаких волос даже не голове, а у Герта роскошного чёрного цвета волосы, собранные в узел.

                Я клонировал единственное кресло у окна и уселся в него, подгоняя параметры под себя. Затем запустил алгоритм создания посуды и с удивлением обнаружил, что последний раз стол накрывали более месяца назад. Летающая тарелка-официант тут же наполнила тарелки и бокалы, выталкивая содержимое из своих выдвигающихся ячеек и трубочек.

                Миниатюрный столик, на котором едва поместился скромный завтрак на двоих, и то пришлось его подрастянуть, два компактных кресла, одно из которых я только что клонировал для себя и простая узкая кровать — вот вся обстановка аскетичного жилища Герта. Йётон, как и положено, компактно разместился около стола и под ним, синогулятор отсутствует, так как, Герт, наверняка забывает заполнить его хранящимися продуктами. А голограммы сети можно развернуть в любом месте этого огромного помещения, если они ему нужны, конечно — многие могут воспринимать голограммы и информацию любого иного вида непосредственно в своём мозгу, более совершенном, чем моя туповатая голова.