Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

Воины остановились возле кабинета Рафаара. Кован, подняв взгляд, натолкнулся на знакомый гобелен, висевший на двери. На нём изображался большой чёрный ворон, из крыльев которого выпадали два пера. Это был личный герб главнокомандующего. Когда-то давно он был уездным князем Таоданов. Но потом из-за ссоры с князем Марвином ему пришлось бежать в соседние земли. Рафаар поступил на службу в Гарнизон и потратил двадцать лет на то, чтобы стать главнокомандующим. И несмотря на то, что теперь он правил землями Ледолесья, на гербе его всё так же оставался ворон. Чёрный ворон на фоне кроваво-красной луны. Тэйхир говорила, что этот лунный диск ей всегда напоминал хищный глаз волколака.

В кабинет они оба вошли в гордом одиночестве - воины не решились сопровождать их. Кован только переступил порог, и нос мужчины тут же начал противно чесаться. Именно из-за этого он терпеть не мог приходить к Рафаару.

- Я смотрю, это дьявольское создание до сих пор не сдохло, - пробормотал Сатарн, кивая на большую чёрную кошку, сидевшую на коленях у главнокомандующего.

Рафаар приглушённо усмехнулся в ответ. Старый воин тоже не изменился за последний год. Быть может, у него только добавилось шрамов - правую щёку теперь пересекал длинный рубец. Лицо его всё было покрыто благородными морщинами. Короткие волосы почти полностью стали седыми, лишь иногда ещё проглядывались угольно-чёрные пряди. Казалось, глаза его стали темнее с тех пор, как Кован и Тэйхир бежали из Гарнизона. Или они были такими из-за злости, кипевшей в них...

- Можешь не волноваться, она прекрасно себя чувствует, - усмехнулся Рафаар, поглаживая кошку. - Я специально попросил принести её, когда узнал, что ты едешь к нам с визитом.

Лицо Кована перекосила гримаса отвращения.

- О, это очень мило с вашей стороны, господин Воронье крыло.

Сатарн терпеть не мог кошек. Он начинал чихать каждый раз, когда одно из этих дьявольских созданий оказывалось рядом с ним. Главнокомандующий знал об этом и всегда брал с собой Куру, свою большую чёрную кошку. Другие воины восхищались её благородными манерами, изящным телом и длинной шелковистой шерстью, но для Кована она выглядела страшнее волколака. Он много раз предлагал Рафаару завести большого пса. Того же мастиффа или елесскую собаку, выведенную специально для охоты на волков. Почему Воронье крыло был так привязан к кошкам, для Кована оставалось загадкой.

- У вас двоих хватило смелости явиться сюда после того, как вы бежали, - Рафаар говорил спокойно, и это заставляло Сатарна нервничать. - Вы прекрасно знаете, как мы расправляемся с дезертирами.

- Надеюсь, тигры и львы сегодня сыты.

Рафаар приглушённо усмехнулся и погладил Куру. Кошка выгнула свою изящную спинку и посмотрела на Кована таким взглядом, словно её смешило то, что мужчина отчаянно пытался не чихнуть.

- Не скажу, что я горю желанием отдать вас на съедение хищникам, - признался главнокомандующий. - Вы двое всегда были независимыми и самостоятельными. Я давно ждал того дня, когда вы сбежите из Гарнизона. Свободолюбие в вас всегда брало верх над благоразумием.

- Господин главнокомандующий, у меня были веские причины покинуть Гарнизон! - воскликнул Кован. - Моей сестре нужна была помощь. Я не мог оставить её совершенно одну. Ей и всему моему княжеству грозила опасность. Я должен был отправиться домой и навести там порядок. Я приношу свои искренние извинения, что не поставил вас в известность. Я опасался, что вы не позволите мне покинуть Гарнизон. Ваш отказ сильно расстроил бы меня и мою дражайшую сестрицу. Мои искренние извинения, господин главнокомандующий.

Его наигранность в словах не осталась незамеченной, но Рафаар не стал ничего говорить. Напротив, его это забавляло. Он расплылся в улыбке и кивнул головой. Кура соскочила с его коленей и пошла по длинному деревянному столу в сторону Кована. Мужчина тут же вжался в спинку своего кресла. Чем ближе становилось это дьявольское создание, тем сильнее он начинал нервничать. Но Тэйхир подхватила кошку к себе на руки, и Сатарн вздохнул с облегчением.

- А что ты, Корнибус? - спросил Рафаар, обернувшись к женщине. - Никогда бы не поверил, что ты сбежишь вместе с этим дураком.

Тэйхир перевела взгляд на Кована и усмехнулась. Усмешка эта заставила молодого Медведя занервничать. Ему не нравилось, когда Рогатая что-то задумывала. Она была хитрым и очень опасным существом.

- Ах, это был самый тяжёлый год в моей жизни! - неожиданно воскликнула Тэйхир, страдальчески прикрыв лицо ладонью. - Я до сих пор помню тот страшный вечер! Я была случайным свидетелем, господин главнокомандующий! Я отправлялась в свою казарму, когда увидела этого мерзавца. Он седлал своего коня, но, заметив меня, выхватил меч и приставил его к моему горлу. Он угрожал мне, что жестоко расправится со мной, если я не отправлюсь вместе с ним. Я пыталась сопротивляться, но это было бесполезно! Он украл меня, господин главнокомандующий! Ах, я столько пережила за этот год...

Медвежий князь даже не желал знать, как выглядело его лицо в этот момент. Такого от Рогатой он совершенно не ожидал. Тэйхир, кажется, тоже. Голос её дрогнул, и женщина, не выдержав, расхохоталась. Кован недоверчиво покосился в её сторону. Не нужно было так перегибать палку. Рафаар был не дурак. Ему едва ли понравится то, что два дезертира разыгрывают перед ним комедию. Но князь ошибся. Главнокомандующий неожиданно расплылся в улыбке и приглушённо усмехнулся.

- Я вижу, вы хорошо повеселились за последний год. Мне доложили, что ты стал уездным князем Беральда Сатарна?

- Наместником, - поправил его Кован. - Брат отдал мне в распоряжение Дарм и Медвежью рощу. Скавеш и Чаща руин были обещаны Кольгриму Улвиру, мужу моей сестры Хильды.

Рафаар понимающе кивнул головой. В глазах его не было былой ненависти. Напротив, он с большим интересом слушал молодого Медведя, словно тот и не сбегал из Гарнизона. Быть может, Кован сильно ошибался, когда считал главнокомандующего противным мерзким стариком. Рафаар прекрасно понял причину, по которой Сатарн и Корнибус бежали на Север. Это было их личное дело, и старый воин не собирался в него вмешиваться.

Главнокомандующий вытащил из ящика стола небольшую трубку и принялся забивать в неё табак. Тэйхир недовольно поморщилась - она ненавидела, когда рядом кто-то курил.

- И что же привело вас двоих обратно? - Рафаар сделал глубокий вдох и выпустил клубок сероватого дыма. - Медведь, ты никогда не питал особой любви к этим местам и служил в Гарнизоне только потому, что Йоран Сатарн запретил тебе возвращаться на Медвежье плато. Теперь ты наместник Дарма. Так почему же я вижу тебя сейчас перед собой?

Чёрная кошка на коленях Тэйхир заурчала, когда женщина принялась её гладить. Кован недовольно посмотрел в сторону напарницы. Было бы куда лучше, если бы Рогатая прогнала Куру. Но, кажется, воительница сама очень любила кошек.

"Пусть любит, сколько хочет, только пусть держит от меня подальше это дьявольское создание".

- Мой брат послал меня в Фабар для переговоров, - Кован и сам был бы рад сейчас закурить, но один из воинов отобрал его трубку. - Вам должно быть известно, что мы тоже ведём войну против Корсаков.

- Только полный дурак не станет с ними воевать, - фыркнул Рафаар, - или южане. Вэлнийцев волнуют только их деньги. Хотя, я слышал, что даже в Вэлне сейчас идёт война. Правда, эти змеи предпочитают грызть глотки друг другу, а не Корсакам.

Кован решил промолчать. Юг находился на другом конце Сангенума, потому молодой медвежий князь даже не имел представления, что там происходит. Когда он служил в Гарнизоне, то нередко слышал о южных князьях и об их любви к деньгам. Фаларны заплатили большие суммы, чтобы заинтересовать вэлнийцев в сотрудничестве. На смену деньгам пришла грубая сила и страх, и Вэлн в скором времени оказался захвачен Псами. Но если сейчас на Юге вновь бушевала война... Это играло фабарцам на руку. Они избавились от одного из двух своих врагов. Вероятнее всего, молодой император в скором времени перейдёт в наступление и вторгнется в земли Псов.

- Мой брат хотел бы заключить военный союз с Фабаром, - Кован откинулся на спинку своего стула. - Мы не претендуем на земли Запада и на вороний трон. Мы хотим лишь обезопасить свои собственные земли и отомстить за смерть погибших товарищей. Беральд желает получить обратно кости нашего дяди Шаарга - Корсаки скормили его собакам, когда захотели устроить переворот на Медвежьем плато. Делаварфы мстят за смерть одного из своих танов. А Улвиры... Улвиры просто стараются выжить.

- Я слышал, что Кольгрим Улвир присоединился к Делаварфам на правах тана, - пробормотал Рафаар, разворачивая какую-то бумагу. Кован заметил на ней знак Медвежьего плато. Это было письмо Беральда, которое молодой Медведь должен был передать лично главнокомандующему. Должно быть, воины Гарнизона вытащили из сумки князя и его.