Очень Большой Лес. Том 1 - Василий Головачёв

– А на нас нападали. Мачете выручил.

Мерадзе полез за африканским клинком.

– Эй, я а? – жалобно возопил Костя им в спины.

– Жди здесь, – оглянулся Редошкин.

– А если прилетит четырёхкрылый крокодил?

Бойцы переглянулись.

– Здесь полно оружия, – сказал Мерадзе. – Он стрелять умеет?

– Умею! – заявил Костя. – Мы курсом даже в тир ходили.

– Дадим ему карабин Хасика.

– Из карабина от того монстра не отстреляешься. А для стрельбы из ПТРК навык нужен, он ещё плечо себе сломает или шею.

– Дайте «фаустпатрон»! – быстро сказал Костя, у которого засветились глаза.

Мерадзе оглянулся на шалаш с оружием, перевёл глаза на сержанта.

– Он имеет в виду ту дуру с гранатой на конце?

– Инопланетный гранатомёт, стреляет сгустком какого-то силового поля. Очень действенная штука, мы испытывали, а командир с его помощью грохнул сразу трёх боевиков. – Редошкин посмотрел на Костю. – Сможешь выстрелить?

– Чего тут сложного? – ухмыльнулся ботаник. – Навёл, нажал на пускач.

– Возьми один гранатомёт и заляг в шалаше, чтобы тебя не видно было. Только не усни. Мы вернёмся через час-два, а то и раньше.

Костя молча нырнул в арсенальное бунгало.

Спецназовцы выбрались из рощи, сориентировались и припустили бегом «на запад», держа карабины и мачете в руках. Им не впервой было совершать марш-броски с полной боевой выкладкой, и оружие обоим не мешало, тем более что не надо было тащить на себе комбез и жилет-разгрузку, вес которых достигал зачастую двадцати килограммов.

Бежать было не так уж и легко, несмотря на отсутствие бурелома и завалов, трава на открытых пространствах между деревьями иногда доставала до пояса, и всё же темп взяли хороший, и расстояние от лагеря до гигантского дуба десантники преодолели всего за сорок минут.

Выбрались к подножию холма, прислушиваясь к ночной тишине, первое время заставлявшей привыкших к ожиданию экстрима бойцов напрягать слух.

Редошкину ещё во время бега показалось, что он улавливает подземное ворчание, говорившее о какой-то реакции леса на изменение обстановки. Но ворчание быстро стихло, и в настоящий момент вокруг стояла мёртвая тишина. Не доносились из леса ни писк и возня его мелких обитателей, ни шелест листвы, ни крики обезьян и попугаев, коих в этом удивительном лесу не водилось вовсе.

– Слишком тихо, – шепнул Мерадзе. – Подозрительно это… может, они действительно вернулись?

– Над нами никто не пролетал… придётся покричать, ничего другого не остаётся. Приготовься.

Мерадзе приподнял ствол карабина, как бы отвечая на слова спутника: готов!

– Командир! – крикнул Редошкин. – Максим! Ты здесь?!

Лес отозвался недолгим эхом, но ответного крика не прозвучало.

– Давай вдвоём.

Закричали оба, поднося ладони ко рту рупором.

И снова кроме эха никто не ответил на зов.

– Я вернулся бы, – пробормотал Мерадзе. – Будет смешно, если они уже в лагере, а мы ищем их здесь.

– Будет не смешно, если их в лагере не окажется. Давай обойдём дерево и холм и пороемся в кустах. Ничего не найдём, вернёмся. Ты вправо, я влево.

Двинулись вдоль опушки леса в разные стороны. Через полчаса встретились, совершив круг.

– Ни хрена, – сказал Мерадзе мрачно. – Подойдём к дубу, что ли?

Редошкин помедлил.

– Пошли.

Но не успели они пройти вверх по склону холма и двух десятков шагов, как Редошкин заметил след в траве.

– Стоп! Здесь кто-то шёл!

Осмотрелись, обнаружили два едва заметных следа, тянувшихся параллельно друг другу.

– Они! Шли к дереву!

Ускорили шлаг и в полусотне метров от гиганта набрели на вытоптанное в траве окно диаметром около трёх метров. Остановились с учащённо бившимися сердцами.

Остроглазый Редошкин заметил блеснувший в траве металл, кинулся к нему и поднял из травы нож. Сглотнул ставшую горькой слюну.

– Нож командира!

– Вижу.

– На них напали!

– Кто? Здесь же нет никого, кроме нас. Ты утверждал, что вы укокошили всех боевиков.

– Один остался… буйвол чёрный… их вожак. Командир его отпустил.

– Зачем?!

– Спроси у него. Он говорил что-то типа: лучше ошибиться, милуя, чем наоборот.

– Думаешь, это он напал? Вожак?

– Некому больше.

– Есть ещё шмели, летучие динозавры…

– Ими надо управлять.

– Кто-то же ими управлял до сих пор… из чёрного леса.

Редошкин очнулся.

– Они шли из леса к дубу пешком, проверим.

Побежали назад по оставленным Максимом и его спутницей следам и в зарослях орешника обнаружили аэробайк, дожидавшийся своих пассажиров. Обшарили на всякий случай заросли кустарника вокруг.

– Ч-чёрт! – выдохнул Мерадзе.

– Их захватили! – сказал Редошкин, сжав приклад карабина с такой силой, что заныла ладонь. – И увезли! А мотоцикл не нашли.

– Куда увезли? – опешил лейтенант.

– Есть только одно место, где их можно спрятать.

– Чёрный лес?

– Летим! – Редошкин взобрался на седло.

– Куда? – замешкался Мерадзе.

– Сначала домой, предупредим ботаника, объясним, что случилось. Потом вооружимся и рванём к чёрному лесу.

– Но нас только трое…

– Двое, если не брать в расчёт пацана-некомбатанта. Но у нас нет другого выхода.

Мерадзе сел позади Редошкина.

Аэробайк пулей вонзился в небо, накрытый начавшимся дождём…

Глава 22

В плену

Воздуха не хватало, грудь стянули невидимые путы, показалось, что он находится под водой на большой глубине, и Максим напрягся, заработал руками и ногами, не чувствуя их, пока не выплыл в свет и плеск, вдохнул воздух изо всех сил… и на него обрушилась волна боли, оконтурив тело своеобразной рубашкой или скорее саваном.

Вернулись ощущения, кричащие о том, что он связан по рукам и ногам и висит под углом, приклеенный к чему-то твёрдому и колючему. Голова пульсировала болью в районе затылка. Спину кольнуло, будто в неё всадили иглу.

Максим приоткрыл глаз, стараясь выглядеть неподвижным и находящимся без сознания.

Он и в самом деле висел, примотанный к стволу дерева (спина доложила о впившихся в тело колючках) жёсткими верёвками, которые на поверку оказались лианами.

Пахло сыростью, гнилью и аммиаком – вполне земным болотом.

Наступило утро, и солнце послало луч в щель между ветвями густого леса, напоминая о себе. «Узел перетекания измерений», как выразился лес, роль связника с которым выполнял дуб-великан. Кто бы мог подумать… Итак, где нас привязали, майор?

Сердце птицей рванулось в груди.

И где Вероника?!

Попытка разорвать лианы, стягивающие руки, грудь и ноги, ни к чему не привела.

Но охватившая его паника длилась всего несколько секунд. Воля справилась с ней, как справлялась всегда в экстремальных ситуациях.

Он огляделся.

Сердце сжалось снова. Он находился в зарослях чёрного леса, закрывавшего обзор со всех сторон. Лишь одно светлое пятно было доступно взору – пятачок неба в узком колодце свободного пространства между стенами фиолетово-зелёного кустарника, вызывающего неаппетитные ассоциации переплетённых кишок, паутины, лиан и стеблей саксаула. По сути, эта полянка представляла