Когда отцветает камелия - Александра Альва

внутри свою дикую сущность, и Эри вздрогнула от его низкого, утробного голоса, доносящегося из-под маски. – Я помогу тебе, подскажу нужные слова.

Она кивнула и шагнула вперёд, поднимаясь на каменный бортик бассейна: падающий с неба дождь, расходящийся в стороны, подобно занавесу в театре, тут же окатил её лицо волной брызг.

Юкио отпустил руку, но продолжил держать ладонь на спине Эри, и она потянулась к дереву, подвесив бумажную ленту ровно над осквернённым проходом для душ. В нос ударил удушливый запах гнили, а по краям ствола роились мелкие черви, изъедая священную адзусу. Во рту появился кислый привкус, и Эри подавила подступающий к горлу позыв.

– Читай молитву, но не отнимай руку от последней ленты, иначе не сработает! – предупредил Юкио всё тем же диким голосом, напоминающим рычание. – Слышишь?!

– Да, да! Я готова!

Мышцы Эри сводило от напряжения и непривычной позы, но она закусила губу и продолжила балансировать на бортике и тянуться к дереву через созданный Амэ-онной портал.

– Взываю к той, что своею рукою насадила сто тысяч колосьев на земле бесплодной! – заговорил Юкио.

– Взываю к той, что своею рукою насадила…

Воздух вокруг дерева задрожал от звука её голоса, и она почувствовала, как накалилась под пальцами белая бумажная молния, после чего наполнились светом и все остальные ленты сидэ. Что-то отталкивало Эри, но в то же время принимало, словно в ней боролись две энергии, и каждая была ещё недостаточно сильна, чтобы победить.

– От её руки вырос рис, она защищает мужей в бою! – продолжил хозяин святилища, когда художница закончила с первой частью.

– От её руки вырос рис, она защищает мужей в бою…

Воздух запульсировал сильнее, и запах гнили словно набился в рот, не давая вдохнуть. Хотелось закашляться или отнять руку от этого проклятого дерева, но перед глазами уплывала прямо в черноту знакомая нить души, и потому Эри не могла нарушить ритуал.

– Перед царственною богиней, чей огонь опаляет недругов, я смиренно молю: даруй очищение этому миру, изгони скверну и тьму! – вновь зазвучал голос Юкио откуда-то сзади.

Оттуда же доносились и другие голоса:

– Плохая, плохая идея! Её тело не подготовлено к такому!

– Она справится: кровь богини Лисички сделает своё дело.

И правда, молитва Эри становилась всё тише, а слова приходилось выдавливать из горла:

– Перед царственною богиней…

Она поняла, что устала, и уже с трудом могла стоять на ногах. Кто-то поддержал её за плечи с двух сторон – справа крепкая мужская рука, но недостаточно большая для взрослого человека, значит, Кэтору, а слева чувствовалась ледяная хватка Амэ-онны. На спине по-прежнему лежала ладонь Юкио.

Над головой каркнул ворон, а за ним на соседнее дерево присела ещё одна чёрная птица с глазом, залитым тьмой.

– …Даруй очищение этому миру, изгони скверну и тьму! – продолжала говорить Эри, увидев, что птиц становится больше.

– Пусть молитва достигнет самой Тайся и будет услышана! – закончил Юкио и прошептал: – Быстрее!

– Пусть молитва достигнет самой Тайся и будет услышана! – выкрикнула она и зажмурилась от вспыхнувшего вокруг дерева света.

Когда сияние перестало пробиваться даже сквозь сомкнутые веки, Эри приоткрыла глаза и увидела, как чёрная дыра в стволе зарубцевалась и теперь больше походила на старый уродливый шрам, а души людей взвились вверх и исчезли в ночной дымке.

Она потянулась назад, но что-то легло на её запястье, вспарывая кожу и сдавливая с такой силой, словно хотело сломать кость. Эри закричала, и перед ней возникло лицо в красной маске с длинным приплюснутым носом.

– Ну, привет, беглянка! Догадывался, что найду тебя именно здесь.

Тот самый тэнгу! Его глаза-бусины смотрели на Эри с нескрываемым азартом, и она почувствовала себя добычей, загнанной в угол. От ёкая веяло мощью: если бы он захотел, то разорвал бы её тело одним движением, но сейчас почему-то медлил.

– Не бойся! – Голос Юкио доносился как из-под толщи воды, но страх сразу отступил: она знала, что хозяин святилища никогда не разомкнёт руку, в которой сжимал ткань её пальто.

– Вы такие предсказуемые! – усмехнулся тэнгу, медленно подтягивая Эри к себе, видимо, чтобы случайно не дёрнуть слишком сильно и не оторвать её предплечье. – Даже Повелительницу дождя втянули в наши личные дела.

Он обозначил поклон, приветствуя Амэ-онну, размытую фигуру которой мог видеть по ту сторону портала, и обратился к ней:

– Рад нашей встрече, кажется, нам не доводилось пересекаться раньше.

– Оставь девочку, – мягко произнесла Хозяйка леса, раздвигая занавес дождя ещё шире и направляя на ёкая с чёрными крыльями клинки, сотканные из тумана и измороси. – Она мне ещё нужна.

– Она нужна всем! – пожал плечами тэнгу, но хватку не ослабил.

Воздух рядом с Эри накалился, и в то же мгновение вокруг ёкая вспыхнули огненные кицунэби иссиня-чёрного цвета. Они больше не казались безобидными огоньками, которые приземлялись на плечи Эри и грели её в холодную погоду: теперь от них веяло тёмной аурой, жаждой убийства.

Издавая низкий треск, напоминающий о горящих в камине дровах, они облепили красную маску и начали прожигать её насквозь. Тэнгу лишь на один миг потерял бдительность, поднимая свободную руку к лицу, но Эри хватило этого, чтобы оттолкнуться от дерева адзуса и с помощью Юкио потянуть ёкая за собой в портал.

Она полностью вернулась на вершину холма, но тэнгу продолжал держаться за её запястье – на коже уже выступили кровоподтёки, а в бурлящую под ногами воду упали первые капли крови. Взмахнув крыльями, вестник с горы Куро потушил кицунэби по ту сторону, и его прожжённая маска упала на землю. Эри увидела ужасающее лицо, наполовину покрытое перьями, а нос и рот существу заменяло подобие короткого клюва.

Вороны сорвались с ветвей, но не смогли пробиться через стену дождя Амэ-онны – слишком опасна была аура Хозяйки леса для низших ёкаев. Вокруг тэнгу взвился тёмный туман, с помощью которого он явно собирался преодолеть портал сию же секунду, одним рывком, но Юкио оказался быстрее.

Господин Призрак перехватил его руку, держащую запястье Эри, и отрубил острыми лисьими когтями. В мутную воду бассейна упало предплечье тэнгу, выпуская наружу разводы чёрной крови. Все, кто находился на холме, услышали вопль, смешивающийся с беспорядочным граем ворон, и яростный крик:

– Кицунэ!!!

Проход закрылся.

* * *

Эри сидела на траве, закрыв лицо ладонями. Перевязанная рука саднила, а в ушах до сих пор звенел голос тэнгу – этот устрашающий вой, который разнёсся над холмом, стоило ёкаю увидеть свою потерянную конечность. Пальцы вестника не сразу расцепились, поэтому художнице самой пришлось откинуть от себя мерзкую когтистую лапу, и только тогда та с отвратительным всплеском упала