Облачный атлас - Дэвид Митчелл

— Чего вы ждете? — спросил Эрни.

Мои пальцы настаивали: ключа нет.

— Быстрее, Тим, быстрее!

— Нет ключа. Нет этого чертова ключа.

— Он всегда оставляет ключ в замке!

Мои пальцы настаивали, что ключа нет.

— За рулем была его жена! Она забрала ключи! Чертова баба забрала ключи с собой! Святой чертов Иуда, что же нам теперь делать?

Эрни поискал ключ на приборной доске, в бардачке, на полу.

— Вы можете завести ее без ключа? — спросил я с отчаянием в голосе.

— Не раскисайте! — крикнул он в ответ, роясь в пепельнице.

Домино пять стояло вертикально, словно приклеенное «Суперклеем».

— Простите, — сказала Вероника.

— Посмотрите под солнечным щитком!

— Здесь ничего, кроме чертова… чертова… чертова…

— Простите, — сказала Вероника — Это не ключ от машины?

Мы с Эрни оглянулись и, увидев ключ от американского замка, хором провыли: «Не-ееееееттт!» Мы взвыли снова, когда увидели, что по освещенному дежурным освещением коридору из пристройки, где находилась столовая, несется Уизерс, а за ним по пятам поспевают Гочкисы.

— Ох, — сказала Вероника. — Этот толстенький тоже выпал…

Мы видели, как Уизерс добежал до приемного отделения. Через стекло он смотрел прямо на меня, передавая ментальный образ ротвейлера, терзающего тряпичную куклу, сшитую по образу Тимоти Лэнгленда Кавендиша в возрасте шестидесяти шести без четверти лет. Эрни запер все двери, но какой нам от этого прок?

— А как насчет этого?

Уж не покачивала ли Вероника перед моим носом ключом от машины? С логотипом «Рейнджровер»?

— Да-а-а-а-а-а!!! — возопили мы с Эрни.

Уизерс распахнул парадную дверь и одним прыжком преодолел все ступеньки.

Я нащупал ключи и выронил их.

Уизерс полетел кубарем, поскользнувшись на замерзшей луже. Я ударился головой о рулевое колесо, и раздался рев клаксона. Уизерс дергал ручку запертой дверцы. Пока я шарил рукою по полу, внутри черепа у меня вспыхивали фейерверки боли. Джон Гочкис вопил:

— Выметайте свои костлявые скелеты из моей машины, иначе я подам в суд… Дьявольщина, да я по-любому подам!

Уизерс колотил в мое окно дубинкой, нет, это был его кулак; по стеклу царапало кольцо с драгоценным камнем супруги Гочкиса; ключ каким-то образом скользнул в замок зажигания; двигатель взревел и ожил; приборная доска осветилась волшебными огоньками; Чет Бейкер пел «Давай затеряемся»;[193] Уизерс висел на двери и колотил в нее; Гочкисы корчились в свете фар, как грешники Эль Греко;[194] я перевел внедорожник на первую скорость, но он скорее тащился, чем двигался, потому что был на ручном тормозе; «Дом Авроры» светился, как НЛО из «Близких контактов»;[195] я отмахнулся от чувства, что много раз прежде переживал этот самый момент; снял ручной тормоз, ударил бампером Уизерса; переключился на вторую скорость; Гочкисы не тонули, но раскачивались на волнах, те унесли их, и мы оторвались!

Я ехал вокруг пруда, в сторону от ворот, потому что миссис Гочкис оставила внедорожник смотрящим в эту сторону. Посмотрел в зеркало — Уизерс и Гочкисы мчались за нами, словно чертовы спецназовцы.

— Я хочу заманить их подальше от ворот, — выпалил я Эрни, — чтобы у вас было время разобраться с замком. Сколько вам понадобится? Думаю, сорок пять секунд у вас будет.

Эрни меня не слышал.

— Сколько времени вам понадобится, чтобы взломать замок?

— Ворота вам придется таранить.

— Что?!

— Здоровенный внедорожник на скорости в пятьдесят миль запросто с этим управится.

— Что?! Вы же говорили, что можете взломать этот замок хоть во сне!

— Эту хитрую электрическую штуковину? Ни в коем разе!

— Я не стал бы запирать Нокс и угонять машину, если бы знал, что вы не можете взломать замок!

— Да, именно, вы ведь неженка, вот вас и надо было подбодрить.

— Подбодрить?!

В моем вопле было поровну испуга, отчаяния и ярости. Машина пробиралась сквозь цеплявшиеся за нее кусты.

— Как ужасно волнительно! — воскликнула Вероника.

Эрни говорил так, словно обсуждал какую-то головоломку.

— Если центральный столб не утоплен слишком глубоко, ворота от удара просто разлетятся.

— А если он таки утоплен?

В Веронике обнаружилась маниакальная черточка.

— Тогда от удара разлетимся мы сами! Так что жмите, мистер Кавендиш!

Ворота стремительно надвигались, они были от нас в десяти, восьми, шести корпусах машины. Откуда-то из тазового моего этажа раздался голос отца: «Парень, ты имеешь хоть малейшее представление, во что ты вляпался?!» Так что я его послушался, я повиновался ему и ударил по тормозам. Мама шепнула мне в ухо: «Высади их, Тим, что тебе терять?» Мысль о том, что вместо тормозов я ударил по педали акселератора, была последней — два корпуса машины, один, баммм!

Вертикальные прутья стали диагональными.

Ворота слетели с петель.

Сердце мое прыгало, как на батуте, от горла к желудку, снова и снова, «рейнджровер» заносило по всей ширине дороги, я изо всех сил удерживал свой кишечник запечатанным, тормоза визжали, но я не дал машине съехать в кювет, двигатель по-прежнему работал, и ветровое стекло осталось невредимым.

Остановка.

В лучах фар, сгущаясь и редея, клубился туман.

— Мы гордимся вами, — сказала Вероника, — правда, Эрнест?

— Да, парень, и еще как!

Эрнест похлопал меня по спине. Я слышал, как позади, не очень далеко, изрыгал гневные проклятия Уизерс. Эрни опустил окно и крикнул в сторону «Дома Авроры» «Ко-о-о-о-о-оззззззллллллы-ы-ы-ы-ы-ы!» Я снова надавил на газ. Шины зашуршали по гравию, двигатель разошелся, и «Дом Авроры» исчез в ночи. Черт возьми, когда твои родители умирают, они переселяются в тебя.

— Где дорожная карта? — спросил Эрни, шаря в бардачке. Пока что в числе его находок были только солнечные очки и пакет ирисок.

— Не нужно. Маршрут я помню. Знаю его как свои пять пальцев. Любой побег на девять десятых зависит от службы тыла.

— Лучше держаться подальше от шоссе. Теперь на них ставят камеры и черт знает что еще.

Я размышлял о зигзагах своей карьеры — из издателя я превратился в угонщика.

— Знаю.

Вероника изобразила мистера Микса — превосходно:

— Я знаю! Я знаю!

Я сказал ей, что голос Микса она воспроизвела невероятно точно.

— Я ничего не говорила, — сказала она после паузы.

Эрни обернулся и удивленно вскрикнул. Когда я посмотрел в зеркало и увидел мистера Микса, забившегося в самое заднее купе автомобиля, то едва не съехал с дороги.

— Как… — начал я. — Когда… кто…

— Мистер Микс! — проворковала Вероника. — Какой чудесный сюрприз!

— Сюрприз? — сказал я. — Он нарушил законы чертовой физики!

— Вряд ли мы можем себе позволить сделать крюк в Эд, — констатировал Эрни, — и сейчас слишком холодно, чтобы его высадить. К утру он превратится в ледышку.

— Мы сбежали из «Дома Авроры», мистер Микс, — объяснила Вероника.

— Я знаю, — проблеял этот словно бы вконец нализавшийся старый дурачок, — я знаю.

— Один за всех и все за одного, да?

Пока внедорожник пожирал мили, направляясь к северу, мистер Микс сочился хихиканьем, сосал ириски и мычал марш «Британские гренадеры».

Свет фар выхватил надпись: БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ НА ДОРОГАХ ШОТЛАНДИИ. Здесь Эрни большим красным крестом обозначил на карте конец нашего маршрута, и теперь я видел почему. Перед нами была круглосуточная заправка, а радом с нею — паб под названием «Повешенный Эдвард». Давно уже перевалило за полночь, но огни все еще горели.

— Припаркуйтесь у паба. Я выйду и принесу канистру бензина, так что никто нас не заметит. Потом предлагаю по-быстрому спрыснуть хорошо сделанную работенку. Дурак Джонс оставил в машине свой пиджак, а в пиджаке-то — как-никак! — Эрни похвастался бумажником размером с мой портфель. — Уверен, что он позволит нам гульнуть.

— Я знаю! — пришел в восторг мистер Микс— Я знаю!

— «Драмбуи» с содовой, — решила Вероника, — будет самое то.

Через пять минут Эрни вернулся с канистрой.

— Порядок.

Он перелил бензин в бак, потом мы вчетвером отправились через стоянку к «Повешенному Эдварду».

— Бодрящая ночка, — заметил Эрни, предлагая руку Веронике.

Было чертовски холодно, и я никак не мог унять дрожи.

— И красивая луна, Эрнест, — добавила Вероника, продевая свою руку в его. — Какая великолепная ночь для побега с возлюбленным!

Она рассмеялась так, словно ей было шестнадцать. Я закрутил крышку над старинной своей мучительницей — Ревностью. Мистер Микс плелся шатко, и я поддерживал его до самой двери, где на доске мелом рекламировался «Смачный Матч!». В теплой пещере за дверью куча народу смотрела по телевизору футбол в каком-то отдаленном часовом поясе, где, в отличие от нашего, было светло. На восемьдесят первой минуте Англия отставала от Шотландии на один мяч. Никто нас даже не заметил. Англия играла с Шотландией, где-то за границей, посреди зимы — что, опять пришла пора отборочных матчей на Кубок мира? Вот и говори теперь о чертовом Рип ван Винкле![196]