Танцы с королями - Розалинда Лейкер

Люсиль воздержалась от банальных утешений вроде того, что время залечит раны. Чувство одиночества после смерти любимого мужа было ей, как никому, хорошо знакомо и никогда не покидало ее.

— Однако содержание такого огромного особняка обойдется недешево. Боюсь, что твои финансы слишком быстро истощатся.

— Я буду пользоваться лишь частью комнат, а остальные закрою. Когда мы с Пьером возвращались с побережья, я забрала своих лошадей с постоялого двора, где мы в пути сменили их на свежих, так что лошади есть, колеса — тоже. Что касается прислуги, то с меня хватит одной горничной, и если понадобится убирать дом, стирать, гладить и прочее, я буду нанимать поденщиц.

Люсиль захотелось дать ей добрый совет:

— Этот особняк, если его продать, принесет целое состояние! Тебе было бы куда удобнее жить в маленьком уютном домике, не правда ли?

Застывшее, словно вылепленное из воска, лицо Маргариты вдруг исказилось в яростной, почти злобной гримасе, и она с горячностью затрясла головой:

— Нет! Никогда, слышишь! Этот дом я полюбила с той самой минуты, когда шагнула на порог, и я познала здесь, под его крышей, такое счастье, какое мне никогда больше не дано испытать, сколько бы я ни прожила на свете. Это подарок Огюстена, и здесь я окончу свои дни. Никто и никогда не отберет у меня Шато Сатори!

Люсиль тут же подняла руку, дабы показать, что она не настаивает на своем мнении.

— Наверное, все эти мысли возникли у тебя еще по дороге домой, когда вы ехали с побережья?

После бурного всплеска эмоций Маргарита резко сникла и тяжело вздохнула в ответ:

— Нет. Я еще не знала, что этот дом мой, пока не вернулась сюда. Неужели это было всего лишь час назад? Мне кажется, целые годы минули с той поры, как я вновь оказалась здесь. — Она резко оборвала свою речь. Зазвенел дверной колокольчик, и послышались глухие удары кулаков в дверь. Кто-то властно требовал, чтобы его немедленно впустили.

— Должно быть, они явились! Это солдаты! Быстро иди в гостиную слоновой кости и сиди там. Затопи камин. Возьми книгу и читай. Все должно выглядеть так, словно наш покой был нарушен этими незваными гостями, — выпалила Маргарита на одном дыхании, вскочив со стула.

Люсиль сделала как ей было приказано, а Маргарита, оглядевшись вокруг и удостоверившись, что все в порядке, распрямила плечи и, спустившись вниз, распахнула дверь. На крыльце стоял офицер в форме королевских мушкетеров; подчиненный ему небольшой отряд ждал, спешившись, во дворе перед входом.

— Добрый день, мадемуазель! Мне нужно видеть мсье Огюстена Руссо. Король требует его к себе.

— Его нет здесь.

— А где же его можно найти?

— Насколько мне известно, не во Франции. Он в большой спешке покинул Версаль и направился на побережье Нормандии. По моим расчетам, к этому времени он должен быть уже в Англии.

— А если вы лжете, мадемуазель? Я прибыл, чтобы найти его и доставить к королю любой ценой. Освободите проход и пропустите меня и моих людей!

Маргарита и не подумала двинуться с места:

— Я католичка. Этот дом — моя собственность. Никто не может войти в Шато Сатори без моего разрешения.

Офицер посмотрел на нее и нагло ухмыльнулся:

— Может быть, вы скажите еще, что у вас и документы есть на право владения этой недвижимостью?

— Подождите здесь. — В течение считанных минут Маргарита вихрем взлетела вверх по лестнице и, достав дарственную, удостоверенную по всей форме нотариусом, из письменного стола Огюстена, так же быстро спустилась назад.

Внимательно изучив документ, офицер вернул его Маргарите. Теперь он знал, что в этом случае следовало проявлять крайнюю осторожность. Король очень не любил, когда католиков подвергали грубому обращению или арестовывали по ошибке. Придав своему лицу приторно-елейное выражение, офицер сменил грубый приказ на учтивейшую просьбу.

— Прошу вашего разрешения, мадемуазель Дремонт, произвести обыск в Шато Сатори, чтобы я мог окончательно убедиться в отсутствии мсье Руссо и составить надлежащий рапорт моему начальству.

— В доме никого нет, кроме меня и моей подруги. Я разрешаю вам войти при условии, что над нами не будет учинено никакого насилия и все вещи останутся в целости и сохранности.

— Даю вам слово, мадемуазель. Мушкетеры рассыпались по всему дому, громыхая тяжелыми сапогами.

В гостиной Маргарита и Люсиль сидели в креслах по обе стороны от камина и ждали окончания обыска. Когда офицер явился, чтобы объявить о тщетности поисков и извиниться еще раз перед уходом, Маргарита уже прекрасно владела собой и была готова к ответу на его последний вопрос, который был задан как бы невзначай, но имел большое значение:

— Кстати, мадемуазель Дремонт, а вам не страшно оставаться здесь совсем одной? Я не заметил в доме ни одного лакея или горничной…

— До того, как этот дом стал моим, всех слуг нанимал мсье Руссо, и, естественно, они все до единого были его единоверцами. После его бегства все они были уволены. Я — законопослушная подданная короля и не могла держать у себя в доме протестантов.

Офицер понимающе кивнул, признав ее аргумент неотразимым. Вполне логично, что, став полновластной хозяйкой Шато Сатори, она решила навести новых слуг, которые были бы преданы лично ей, а не прежнему владельцу. То, что эта женщина не попыталась бежать вместе со своим любовником, доказывало ее безусловную преданность королю.

— Благодарю вас! Вы правильно поняли свой долг и разрешили нам произвести обыск. Поиски будут продолжены на прилегающей к вашему дому местности, но вас лично мы уже беспокоить не станем. Можете закрывать дверь и спокойно отдыхать, мадемуазель.

Именно так Маргарита и поступила, спустившись вместе с ним вниз. Когда по прошествии довольно долгого времени она так и не появилась в гостиной, встревоженная Люсиль обнаружила Маргариту внизу в зале. Она стояла, прислонившись лбом к двери, словно не имела сил даже для того, чтобы пошевелиться. Услышав шаги приближавшейся Люсиль, Маргарита обернулась. Ее лицо выражало смесь триумфа и отчаяния.

— Кажется, я забеременела, Люсиль! Я очень хочу родить сына Огюстена в этом доме!

Надежды оказались напрасными. Пережив (уже во второй раз) горькое разочарование, Маргарита как никогда отдалась работе, находя в ней единственное утешение. Всю свою энергию и изобретательность она направила на то, чтобы ее вееры были признаны не просто хорошими, но лучшими во всей Франции. Ничем другим Маргарита решительно не интересовалась. Она уже давно гордилась тем, что ее мастерская приносила доход скромный, но вполне достаточный для независимого существования, а теперь дело выглядело так, будто она вознамерилась соревноваться с самим Шато Сатори. Посоветовавшись с одним знакомым банкиром, она отложила из денег, оставленных Огюстеном, сумму на содержание дома, а остальные положила в банк. Ее теперешнее существование разительно отличалось от прежнего, ибо она жила в той части особняка, которая меньше всего напоминала ей об Огюстене. Ее спальней стала одна из гостевых комнат, а в качестве гостиной использовали небольшой зал. Редко кто посещал ее по делам в Шато Сатори, ну а тех, кто все же заезжал, она принимала в гостиной слоновой кости. Как только при дворе распространился слух о побеге Огюстена в Англию, в первые дни после этого известия многие придворные устремились в Шато Сатори и наперебой стали предлагать Маргарите найти замену Огюстену, однако всем им было тут же указано на дверь, и вскоре ее опять оставили в покое.