Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

виду обычный, один не то что из ста, из многих тысяч, но что-то в нем зацепило взгляд Александра и не отпускало. Слишком неспокойный? Нет, не то. Слишком часто верти головой, словно ищет кого-то? Да, но есть что-то еще и помимо этого. Стилет шагнул чуть в сторону от окна, продолжая наблюдать за привлекшим его внимание человеком.

Так, а вот это интересно. Шея паренька во дворе вытянулась, он весь словно подался вперед, чуть изогнувшись корпусом, стараясь не упустить из поля зрения людей в кабинете и одновременно контролировать выход из здания.

«Следит, щенок. Точно, следит, знаем мы этот взгляд, не он первый выдает себя излишне пристальным вниманием к объекту. Но вот за кем именно он следит?».

Нет, не за ним, не за товарищем Стилетом из Петрограда, кстати, до чего же дурацкий псевдоним ему выбрали, паренек его еще не видел и не знает. За хозяином кабинета, товар-р-рищем Дыба? Скорее всего. И еще он ждет. Ждет чего-то для него очень важного. Интересно, чей он? Из чьего гнезда птенец?

Мысли Стилета прервала с грохотом распахнувшаяся дверь:

— Тарищ начотупр! Девку видели! На вокзале!

Дыба всем телом повернулся к ворвавшемуся в кабинет нескладному бойцу в сбитой набок будёновке. Стилет коротко глянул в ту сторону: «А вот и вызываемый Дыбиным Тропин».

— Каку дивку?! Тя где носит, бисов сын, когда я тебя зову? Я ж тебя на казематах сгною, я тебя на фронт, с голой жопой, да под пулеметы! Под шашки казачьи! А ну отвечай, кто там стоит? А?! Кто?! — Дыбин резко махнул рукой в сторону окна, клокоча горлом и вращая налитыми кровью глазами — Там кто?

— Бойцы, тарищ начотупр! А девка как бы не уехала, а?

— Да кака дивка, рожа ты дезертирная! Я тебя…

Стилет шагнул вперед, тяжело опуская руку на плечо Дыбина и останавливая очередной рев этого украинского кабана. Надоел своим ором с самого утра, честное слово, уши уже закладывает от воплей этой пьяни.

— Доложите по форме, товарищ Тропин. Что за девушка, какой вокзал, почему такая срочность?

— Товарищ…

— Товарищ представитель. Просто представитель.

— Товарищ представитель, согласно приказу от четырнадцатого, велись розыскные… эти, мероря… Мероприня…

— Мероприятия, боец.

— Ага, эти, они самые. Девку-бандитку и убийцу из Петрограда искали. Ну картинку еще показывали. Красивая такая. Так вот, на вокзале ее видели, на Николаевском, у касс.

— Когда и кто?

Стилет подался вперед, с силой сдавив плечо Дыбина. Начальник отдела восьмого управления поморщился, но руку Александра стряхнуть не решился.

— А вчера и видели, товарищ представитель. Товарищ наш видел, что Григорием Сычевым зовется. Он у нас на АМО, в ячейке комсомольской, заводской, агентом. Он девку у касс заметил, с мужиком каким-то, а потом в переулках потерял. Ну и доложился поутру, а счас внизу ждет распоряжений. И ее еще два дня назад на Сретенской видели, рапорт писали. Товарищ начальник отдела и читал. На стол ему ложили.

— Рапорт? А запись в регистрационном журнале сохранилась? Очень хорошо. Так, а этот ваш Григорий Сычев сам молодой, худой, в рыжей куртке, серых штанах и стоит на улице у входа?

— Ага, он самый, товарищ представитель, точно его одежка и вид правильный сказали вы. А где стоит не видел я.

— Очень хорошо, товарищ Тропин. Вы идите. А мы… А мы вот с товарищем Дыбиным сейчас все и решим по девке.

Стилет отпустил плечо начальника отдела, обошел его по кругу, подшагнул вплотную, дождавшись, когда закроется дверь за Тропиным. Пристально глядя в глаза, тихо спросил:

— Что ж ты Аверьян Миколыч, мух то не ловишь? Рапорта не читаешь? Тебе же с самого верха указание было, что это первоочередная задача, самая первоочередная, пьянь ты беспробудная! А я… А я, черт возьми, только сейчас узнаю, что нашу фигурантку на вокзале видели! Почему я узнаю только сейчас?! Отвечай!

— Ты товарищ Штилет, словами бранными на меня не рявкай, ты мне, герою боев за Царицын в морду глазенками своми не зыркай. Я тебя, представителя фуева, да я тебя на казематах! Х*й ты сукин! Да я тебя!

Дыбин замедленно размахнулся и ткнул кулаком в лицо Стилета. Александр лениво уклонился, раздраженно выдохнул и коротко ударил в живот начавшего вновь замахиваться, краснеющего и клокочущего горлом начальника отдела. Чуть сдвинулся в сторону, быстро зашел за спину согнувшегося пополам Дыбина. Пробил сверху вниз локтем по почкам, пнул каблуком под колено. Чуть подождал, разглядывая ворочавшегося на полу Дыбина, затем носком сапога резко ударил по его руке, выбивая из его пальцев револьвер. Подобрал отлетевший к столу кусок металла, присел на край стола, закурил. Дождался, когда начальник отдела воздвигнет себя на ноги, сунул под нос задыхающемуся, тяжело дышащему, но не смирившемуся Дыбину, мандат.

— Читай, Аверьян Миколыч, внимательно читай. Вникай в написанное. И моли своего хохлятского бога, что не шлепнул я тебя прямо здесь, за злостное препятствие в работе органов. За явную контрреволюцию. Герой обороны Царицына, мля… Герой ты сейчас только с горилкой воевать — Стилет зло сплюнул на пол — Давай очухивайся и вызывай мне сюда этого Сычева. И без ора своего дикого. И не дай тебе бог его упустить… Хотя, это вряд ли…

Стилет вернулся к окну, незаметно выглянул. Сычев все так же маялся на прежнем месте, изредка, украдкой, поглядывая на окно кабинета начальника отдела.

«На месте мальчик, на месте. Вот так и стой, хороший мальчик. Знаешь, птенчик, а мне, кажется, известно твое гнездо. Сто против одного, что я не ошибусь. Но какова у нас Леночка-стервочка, ах какова сучка! Может и стоит с ней еще разок, как раз, г-хм, перед допросом, на ложе, этой, любви, возлечь?».

Стилет плотоядно, по-змеиному изогнув губы, улыбнулся. Дыбин коротко, зло и ненавидяще посмотрел на питерского представителя, хотел было ухватить за плечо, да дернуть на себя, да в ухо, но передумал, увидев улыбку Стилета. Убьет, точно убьет. Да и мандат у него. Мандат, да, сильный у гада мандат.

— Тропин! Мати твою бисов сын! А ну ко мне бегом!

Стилет сокрушенно вздохнул и безобразно, демонстративно, сплюнул на пол. Некоторые люди совершенно ничему не учатся.

«Господи, дай мне с душевным спокойствием встретить все, что даст мне сей день. Господи, дай мне вполне предаться воле Твоей Святой. Господи, на всякий час сего дня во всем наставь и поддержи меня».

Гриня уже не знал, сколько раз он прочел молитву Оптинских старцев, сколько раз худощавый человек с резкими чертами лица заставил его повторить его рапорт. Сотню раз?