Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

Ситуативные задачи нэпа, направленные на скорейшее восстановление довоенных объемов экономики, начнут успешно решаться еще при жизни Ленина. 2 августа 1923 г. Политбюро вынесет в центр одного из своих заседаний вопрос «Об экспорте хлеба». Комментируя доклад наркома внешней торговли Л.Б. Красина, Сталин выскажет несколько существенных замечаний. Он, в частности, раскритикует такую постановку вопроса, согласно которой «никакой импортно-экспортный план невозможен» и потребует «иметь общий план на год», поддержит идею ведения выделенной отчетности по экспорту хлеба. Видимо, отдавая дань своему увлечению идеей ослабления монополии внешней торговли, он обратит внимание на необходимость усилить конкуренцию между пароходными обществами с целью снижения транспортных затрат. Выступит он и за привлечение «к делу хлебоэкспорта заграничного капитала» с тем, чтобы заинтересовать некоторые капиталистические круги, «разложив их фронт, и тем пробить стену, стоящую против нас». «Прорыночный» пыл Сталина охладит председатель ЦКК В.В. Куйбышев. Он обратит внимание Сталина на то, что при существующем порядке «мы можем конкурировать только между собой». «Что, советские люди не могут сговориться?» — переспросит Сталин. «У нас обыкновенно это так и бывает», — подтвердит Куйбышев. Между тем Сталину уже была известна изложенная в письме от 2 июля позиция зам. председателя СНК и СТО СССР А.Д. Цюрупы, обратившего внимание Сталина на «необходимость концентрации обильных с нашей стороны предложений в одних руках». Эта позиция была поддержана торговым уполномоченным РСФСР в Берлине Б.С. Стомоняковым, направившим Сталину по его запросу свой отзыв на предложения Цюрупы[895]. В тот момент «ввиду краткости времени, остающегося для организации хлебоэкспортной кампании»[896], Политбюро оставило прежний порядок экспортных операций, но курс на укрепление монополии внешней торговли для Сталина вскоре стал приоритетом. При этом в ходе упомянутого заседания Политбюро Сталин высказал скептическое отношение к прозвучавшей идее регулирования цен: «Едва ли мы выросли настолько, чтобы могли по такому большому масштабу командовать ценами». На этом же заседании Политбюро была образована комиссия «по вопросу о предстоящем в 1923–24 г. экспорте хлеба». Судя по тому, что фамилия Сталина в составе членов комиссии была названа первой, он ее и возглавил[897]. С этого момента экспорт хлеба становится одним из основных источников золотовалютных поступлений, а Сталин — непосредственным участником выработки необходимых мер и руководителем поиска целесообразных решений. Наладить на постоянной основе экспорт хлеба удалось не сразу. В конце 1924 г. состоялось первое в советской истории решение Политбюро «считать необходимым до нового урожая ввоз из-за границы некоторого количества пшеничной муки, ввиду опасного состояния хлебного рынка» [898].

Письмо В.И. Ленина И.В. Сталину для членов ЦК РКП(б) о своем соглашении с Л. Троцким о защите на пленуме ЦК РКП(б) взглядов Ленина на монополию внешней торговли

15 декабря 1922

[РГАСПИ. Ф. 2. Оп. 1. Д. 25821. Л. 3–3 об.]

Вообще вопрос золотовалютных поступлений, регулирования их в целях максимизации экспортно-импортных операций был внесен в политическую повестку дня как первоочередной именно тогда. Сталин на заседании Политбюро 2 ноября 1925 г. скажет: «У нас основной вопрос теперь — это вопрос об активном торговом балансе. Торговый баланс и расчетный баланс — это две вещи разные. По-видимому, [тов. Кржижановский в этом не разбирается], тов. Цюрупа этого понять не хочет. Тов. Сокольников думает, и СТО вместе с ним думает, что у нас по части специально расчетного баланса большие прорехи. Дело дошло до того, что вывезли золото в Лондон, Париж и заложили его, дело дошло до того, что свободной наличности почти что не стало. Поэтому необходимо прорехи [расчетного баланса] покрыть… Эти прорехи надо покрыть активом нашей внешней торговли». Сталин будет требовать составления экспортного и импортного планов, их сбалансирования: «Надо составлять импортный план так, как он составляется в благоустроенных государствах, т. е. в порядке приспособления к реальным экспортным возможностям». Экспортные возможности не будут сводиться к экспорту хлеба. Дзержинский, например, будет добиваться расширения номенклатуры вывозимых товаров: «Я глубочайшим образом уверен, что у нас на Урале, на Северном Кавказе, на Украине имеется масса предметов, которые можно вывозить»[899]. Сталин будет ставить и задачу сведения государственного бюджета без дефицита, как он сделает это на заседании Политбюро 12 декабря 1925 г. при обсуждении вопроса «О плане хлебозаготовок и об экспортно-импортном и валютном плане»[900].

Очень скоро поставленные задачи начнут решаться, а валютные поступления от внешней торговли станут важнейшим источником средств для проведения сталинской индустриализации. Кстати говоря, в тот момент — в конце 1925 г. — Сталин будет возражать против форсирования индустриализации. Тогда он исходил из напряженного плана «заготовок» товаров, предназначенных на экспорт (прежде всего зерновых культур), небольшого размера активного сальдо экспортно-импортного плана, незначительной величины или даже отсутствия резервов, угрозы сведения с дефицитом госбюджета. Все это заставит его резюмировать: «Из этого следует, что тот разбег в развертывании промышленности, который взял ВСНХ, этот разбег должен быть земедлен, темп должен быть замедлен безусловно. Курс надо держать на развертывание промышленности, на индустриализацию [сельского хозяйства] страны, это ясно, но темп надо изменить». В связи с этим, несмотря на решительные возражения Дзержинского, занимавшего пост председателя ВСНХ, он настоит на сокращении импорта по линии ВСНХ, «имея в виду сокращение импорта по капитальным затратам и новому строительству»[901]. Некоторая уступка Дзержинскому, однако, будет сделана. Один из пунктов решения Политбюро признает «допустимым ввоз в этом году предметов оборудования промышленности и сверх указанных в импортном плане цифр, в случае приобретения их за счет долгосрочных кредитов, без платежей в текущем бюджетном году…»[902] В близком будущем эти подходы будут пересмотрены и страна встанет на рельсы форсированной индустриализации.

В это же самое время перед советским руководством встала задача преодолеть проявивший себя кризис развития, обеспечить экономический рост, сохранить социальную поддержку. Один из обзоров «политэкономического состояния республики» информационного отдела ОГПУ за апрель — май 1923 г., предназначенный для политического руководства страны, начинался с утверждения, что «важейшим вопросом момента является резкое ухудшение в состоянии нашей промышленности, выразившееся в свертывании предприятий по многим ее отраслям, как результат отсутствия сбыта и сырья, создавшего финансовый кризис». Экономический кризис, разразившийся в 1923 г., развернулся на фоне финансового кризиса как результата неустойчивости советской валюты и гиперинфляции и все еще имевшего место голода, пик которого пришелся на предшествующий год. Однако и в 1923 г., как свидетельствует тот же самый обзор, в 32 губерниях и республиках Союза будет продолжаться голод, основные трагические события которого развернулись в 1921–1922 гг.[903] Эти обстоятельства не помешали советскому руководству осуществлять экспортные операции