Жизненный путь Христиана Раковского. Европеизм и большевизм: неоконченная дуэль - Мария Тортика (Лобанова)

Он усиленно занимался размещением в Англии советских заказов. Когда летом 1925 г. Раковский приехал в Москву, им в Наркоминделе и в ЦК ВКП(б) была высказана серьезная озабоченность тем, что советские органы халатно относятся к формированию программы заказов. Государственная монополия в области крупной промышленности, такая же монополия во внешней торговле, отсутствие конкуренции и существенной материальной заинтересованности, очевидно, воспринимались уже Раковским, умевшим выявлять коренные причинно-следственные связи, как трудно изживаемый (если изживаемый вообще) порок квазисоциалистической системы хозяйствования. Но действовать он мог пока лишь путем нажима на соответствующие партийные и хозяйственные органы.

2 июля на заседании Политбюро было принято решение о заказах в Англии прежде всего промышленных товаров, причем в отношении оборудования промышленных предприятий и сельскохозяйственных машин допускалась повышенная против обычного оплата. Это, однако, не удовлетворило Раковского. Возвратившись в Англию, он писал 18 июля Чичерину: «Я привез с собой только общие цифры. Если Москва не даст соответствующей спецификации, и в более ускоренном темпе, то на основании этих общих данных нельзя вести конкретные переговоры. Поэтому я прошу, чтобы Вы добились у Политбюро постановления, вменяющего в обязанность и Внешторгу, и Совнархозу (имелся в виду Высший совет народного хозяйства СССР – ВСНХ. – Авт.), и всем хозяйственным органам, которые заинтересованы в реализации заказов, проделать в самый кратчайший срок необходимую работу».[765] Получив это письмо, Чичерин поставил 24 июля перед Политбюро вопрос о принятии соответствующего решения.[766] Там не менее и ориентировочный план закупок изделий британской промышленности на 1925–1926 гг., который был теперь у полпредства, означал шаг вперед. Раковский придавал реализации плана большое значение, считая возможным вступать теперь в более или менее конкретные переговоры. Он развернул необходимую работу по размещению заказов.[767]

Уделял внимание Раковский и налаживанию советско-британских культурных связей. Он поддерживал контакты с комиссией заграничной помощи при Президиуме ЦИК СССР, которая весной 1925 г. была реорганизована во Всесоюзное общество культурных связей с заграницей (ВОКС). Председательницей ВОКС стала весьма влиятельная, но, как вскоре оказалось, неудобная для сталинской группы дама – Ольга Давидовна Каменева – родная сестра Л. Д. Троцкого и бывшая жена Л. Б. Каменева. Как писал весьма информированный Н. Валентинов (Вольский), это была дама, игравшая роль «патронессы-аристократки, меценатки, покровительницы и руководительницы артистического мира столицы».[768] С лета 1925 г. уполномоченной ВОКС в Великобритании была В. Н. Половцева, работавшая в полпредстве[769] (перед этим она представляла интересы комиссии заграничной помощи).

Архивы свидетельствуют, что Х. Г. Раковский сотрудничал с комиссией Каменевой по ряду направлений. В апреле 1924 г. к нему обратились с просьбой оказать содействие обществу сближения Великобритании и СССР.[770] Как сообщила вскоре Половцева Каменевой, вопрос обсуждался на неофициальном совещании у Раковского, который рекомендовал нечто, казалось бы, само собой разумеющееся, – не включать в руководство общества известных деятелей британского коммунистического движения.

Но удержаться на этой позиции не смогли. В результате на первом собрании общества, состоявшегося 9 июля, в его руководстве вместе с Г. Уэллсом, Д. М. Кейнсом и другими деятелями, которых никто не мог заподозрить в коммунистических идеях, оказалась одиозная фигура Эндрю Ротштейна – не просто идеологического работника КП Великобритании, но к тому же еще и сына известного советского дипломата Ф. А. Ротштейна.[771]

Комиссия заграничной помощи информировала Раковского о приеме заграничных гостей в СССР,[772] просила его пересылать во Францию сводки новостей культурной жизни СССР.[773] Каменева считала целесообразным, чтобы Раковский выступил инициатором устройства российской художественной выставки в Лондоне.[774] Полпреду была послана для использования и распространения серия статей о советской медицине, написанная наркомом здравоохранения РСФСР Н. А. Семашко.[775]

Когда был образован ВОКС, его председательница стала особенно уповать на деятельное сотрудничество советского полпреда в Лондоне. Она писала Раковскому 19 мая 1925 г.: «Вам, наверно, в общих чертах уже известно относительно организации общества культурных связей с заграницей. Я Вам прилагаю копию устава общества и руководящих циркулярных сообщений, которые были им разработаны». Каменева просила оказывать ВОКС всяческое содействие.[776] Вслед за этим в письме Половцевой она просила зайти к Раковскому, чтобы обсудить вопросы работы ВОКС, а результаты сообщить.[777]

Половцева встречалась с Раковским не реже двух раз в месяц.[778] ВОКС препровождал Раковскому копии протоколов комиссии по организации информации СССР о научной и культурной жизни за рубежом, в которой участвовали А. В. Луначарский, П. С. Коган и другие лица, определявшие большевистский идеологический облик официально признанной советской культуры.[779] Можно полагать, что определенную культурно-политическую ориентацию Раковскому, весьма опытному наблюдателю, эти протоколы давали.

Х. Г. Раковский действительно энергично помогал работе ВОКС. Он ходатайствовал перед британскими властями о предоставлении въездных виз слушателям Института красной профессуры,[780] подготовка которых из числа молодых партийных работников призвана была обеспечить марксистскую монополию во всех областях гуманитарного знания. Раковский содействовал изданию на английском языке журнала «Совьет ревью», а ВОКС регулярно снабжал этот журнал идеологизированной информацией о культурной жизни СССР.[781]

В основном же деятельность ВОКС в Англии сводилась к организации книгообмена. Литература посылалась Библиотеке Британского музея.[782] В связи с проведением в 1925 г. Международного конгресса по охране труда Раковскому была послана литература по охране труда в СССР для экспонирования во время его работы.[783] Книги носили чисто пропагандистский характер, смехотворно идеализируя положение в этой области. Как правило, советская литература направлялась в полпредство на имя Раковского.[784]