Адмирал Нимиц - Элмер Поттер

Хэлси, который вдоволь наговорился в течение поездки в Гуадалканал, теперь позволил его подчиненным отвечать за Южно-Тихоокеанский флот. По оценке генерала Пэка, японцев удалось бы прогнать с острова к 1 апреля; на Гуадалканале было уже достаточно много американских отрядов; двух дивизий в совокупности с отрядами обслуживания должно было хватить, чтобы занять базу до следующего наступления.

Нимиц сказал, что он полагает, что остров мог быть освобожден немного ранее, чем 1 апреля. Пэк ответил, что его оценка была основана на вероятности использования японцами выжидательной тактики. Он вкратце описал схему, которую штаб командования Южно-Тихоокеанского флота разработал в отсутствие Хэлси: занять маленькие острова Расселла, в тридцати милях к северо-западу от Гуадалканала, в основном как базу торпедных катеров и как пункт дислокации десантных сил.

— Это кажется мне разумным, — сказал Хэлси.

— Настало время решить вопрос о поставках самолетов. Маккейн пообещал больше военно-морских самолетов и предложил свою помощь в оказании давления на армию, чтобы обеспечить большее количество армейских самолетов. Они также говорили об улучшении средств обслуживания аэродрома на Гуадалканале. Адмирал Нимиц спросил, когда будет закончена новая взлетная полоса, которая тогда только строилась.

— Она должна быть готова к принятию тяжелых бомбардировщиков к концу февраля, — ответил Хэлси, но при возникновении критической ситуации ее можно будет использовать уже в середине февраля.

Адмирал Нимиц спросил, как Гуадалканал будет использоваться потом. Пэк ответил:

— Он будет использоваться как вспомогательная база для дальнейших наступательных маневров на Соломоновых островах.

— Моя идея заключается в том, — сказал Нимиц, — что там нельзя устанавливать никаких постоянных сооружений. Строить нужно только строения первой необходимости, и необходимо уменьшить тыловые районы. Все должно основываться на продвижении вперед.

Большая часть оставшегося времени совещания была посвящена осуществлению «Задачи 2».

Южно-Тихоокеанским силам была назначена задача вторжения в Бугенвиль, на верхних Соломоновых островах, чтобы создать аэродромы как можно ближе к Рабаулу. Однако сначала надо было захватить новый японский аэродром в Мунда-Пойнт, на Нью-Джорджии.

— Как Вы полагаете, когда Вы можете выступить в направлении Мунда-Пойнт? — спросил Нимиц.

— Первого апреля, — сказал Пэк, но, добавил он, продвижение будет зависеть от готовности десантной дивизии.

Так как на совещании присутствовал генерал Хэрмон, обсуждались подробности относительно монтажа средств обслуживания авиабазы и надводных судов в районе Гуадалканала-Тулаги и предполагаемого вторжения на острова Рассела и захвата Мунда-Пойнт.

Присутствовавшие на обоих совещаниях командования Тихоокеанским и Южно-Тихоокеанским флотами не могли не обратить внимание на резкий контраст между раздраженной, беспокойной атмосферой сентябрьской и уверенного, оптимистичного тона январской встречи. Различие было не просто результатом значительного улучшения перспектив; налицо было очевидное улучшение руководящей политики, которое произошло главным образом благодаря тому, что Хэлси отдал руководящие посты способным людям, которых он искренне поддерживал. Адмирал Нимиц немало помог ему в этом, направив к Хэлси двум самых способных экспертов, кэптена

Редмана и контр-адмирала Уильяма Л. Колхауна, командующего силами обслуживания Тихоокеанского флота. Первый выпрямил линии коммуникации в южной части Тихого океана, а последний разобрался в логистической путанице.

Министр Нокс, который не присутствовал на сентябрьском совещании, отбыл из Южно-Тихоокеанского сектора с некоторыми сомнениями относительно административных способностей Хэлси, но ничуть не сомневаясь в его высоких качествах воина и лидера. Вернувшись в Вашингтон, он любил рассказывать историю про двух военнослужащих, которые прогуливались по коридору и говорили о Хэлси. «Я пошел бы хоть в пекло ради этого старого сукина сына», — сказал один из них и тут почувствовал, как жесткий палец ткнул его в спину. Это был Хэлси. «Молодой человек, — сказал он, — я не такой уж и старый».

Самое бледное впечатление на Нокса произвел темпераментный начальник штаба Хэлси, кэптен Майлс Браунинг. Этот мрачный тип оскорбил Нокса, как, впрочем, и многих других. Во всяком случае, Нокс решил, что Браунинг работает неэффективно, и начал кампанию по его отстранению от должности.

Нокс отметил тяжелую ситуацию с воздушным транспортом в штабе командования Тихоокеанского флота. Он пообещал Нимицу приличный штабной самолет, и вскоре в Перл-Харбор появился блестящий R-5D с отдельной каютой для адмирала и подходящими салонами для штабных офицеров и для важных гостей.

По возвращении в Перл-Харбор 28 января адмирал Нимиц был опечален, узнав об исчезновении самолета компании «Пан Америкен» с несколькими офицерами Тихоокеанского флота на борту по пути к Сан-Франциско. Обломки были в конечном счете найдены в горах Калифорнии. Никто не выжил. Возможно, наиболее ощутимой была потеря адмирала Инглиша, смерть которого потребовала нескольких перестановок в командовании. Контр-адмирал Чарльз А. Локвуд прибыл в Перл-Харбор из Австралии, чтобы заменить Инглиша на посту командующего подводными силами Тихоокеанского флота. Кэптен Ральф Кристи был повышен до контр-адмирала и заменил Локвуда на посту командующего подводными силами юго-западной части Тихого океана.

Острую реакцию Нимица на затопление «Чикаго» к югу от Гуадалканала через день после его возвращения в Перл-Харбор можно объяснить тем, что у адмирала начиналась малярия, хотя это еще не проявилось полностью. С другой стороны, у него были веские причины для гнева, поскольку эта потеря произошла в результате явной некомпетентности со стороны защитников судна. Ночью «Чикаго» подвергся нападению японских самолетов, использовавших осветительные ракеты и плавучие маяки. На следующий день корабль буксировали в ремонтный док, когда вражеские самолеты снова атаковали его и послали его на дно. В это время она была окружена шестью эсминцами и прикрыта боевым патрулем из десяти истребителей с находящегося поблизости «Энтерпрайза». Все вовлеченные суда были обеспечены новыми, суперсекретными снарядами с дистанционным взрывателем, которые были смертельны для самолетов.

Как бы это событие ни потрясло и возмутило Нимица, ничего нельзя было сделать, чтобы вернуть «Чикаго»; но он был настроен по возможности скрыть факт ее потери от общественности и от врага. Он был сильно раздражен, когда главнокомандующий сообщил прессе о потере «Уоспа» прежде, чем мог быть уведомлен кто-либо из семей убитых. Он был встревожен, когда президент — чтобы не быть обвиненным в отказе от плохих новостей перед ноябрьскими выборами — преждевременно объявил о потере «Хорнета». Президентское объявление, возможно, достигло его политической цели, но Нимиц полагал, что это также сообщало японцам, что у американцев остались только с одним, только частично рабочим авианосцем в Тихом океане. После потери «Чикаго», в одной из его редких вспышек гнева, он сказал на утреннем совещании: «Я никогда прежде в моей жизни не говорил так, но если кто-нибудь проговорится о потере “Чикаго”, я расстреляю его!» Немногим позже он уступил малярии и лег в больницу Алеа.