Черная корона Иссеи - Александр Маслов

Почувствовав движение в темноте, госпожа Глейс пустила несколько светляков, озаряя помещение по другую сторону портала. Через миг стало видно, как весь проход заполнила ползущая по стенам, потолку и полу масса. Шипя, извиваясь толстыми бледно желтыми телами, приближались пустынные гадюки. Между ними блестели чешущей царственные триоры, похожие на стремительные пружины – яд их убивал мгновенно даже верблюдов. По стенам ползли серые мохнатые пауки и какие-то отвратительные жуки. Все это воинство сплотила воедино и вела чья-то могучая воля.

– Глейс, помоги мне ветром, – сказала Астра и, вскинув руки, зашептала заклятие фаерджат.

Поток огня, сорвавшийся с ладоней мэги Пэй, ударил в коридор, навстречу ядовитой армии Пирамиды. Тут же пришла помощь мэги Верды: магический ветер подхватил пламя и, раздувая его до невероятных размеров, понес по проходу, словно по трубе огнедышащего горна. Сквозь рев пламени слышалось, как шипят и трескаются тела гадов в огне.

– Еще повторим, – предложила дочь магистра, призывно оглянувшись на госпожу Глейс и сделав несколько шагов по коридору.

На этот раз струя пламени получилась не столь эффектной, но когда она спала, стало ясно, что проход чист и вряд ли хоть одна опасная тварь смогла уцелеть.

– Вот так, господин рейнджер. А ты бежал от них, спотыкаясь, и, наверное, намочил штаны, – проговорила дочь Варольда, довольная своей работой.

– Хвалю, славнейшие мэги, – подойдя сзади к Астре, произнес Голаф Брис. – С мечом мне бы действительно здесь не управиться, а у вас такой завидный талант. Могли бы поля от саранчи отчищать и по всякому другому угождать крестьянам.

– Не издевайся, франкиец, – мэги Пэй, резко повернулась и отбросила его руку, было обнявшую ее за талию. – Ты знаешь, что я могу быть острее своего меча.

– Какая гадость, – выдохнула Верда, ступая дальше по проходу, покрытому обугленными телами змей, черными, скорченными скорпионами и пауками. Они отвратительно хрустели под тонкими подошвами сандалий, и, казалось, что каждый шаг приносит госпоже Глейс мучение, словно хождение по раскаленным углям.

– Господин музыкант, – обратился Голаф к Леосу, – будьте милостивы, возьмите мэги Верду на руки. Я не могу смотреть, как она страдает. Иначе это придется сделать мне, но тогда я рискую еще больше разозлить госпожу Пэй.

– Сукин пес, – отталкивая рейнджера и выходя вперед, вспыхнула Астра. – Несколько дней милого мира между нами, тебе показалось слишком долгими. Да? И ты снова ищешь ссоры!

– Ни в коем случае я не ищу с тобой раздора, но ты сама по-всякому стараешься уколоть меня. Прошу, не будем, дорогая мэги Пэй, – Голаф тихонько стиснул ее ладонь.

Дочь магистра не ответила. Они уже дошли до поворота коридора, а за углом вполне могли скрываться остатки ядовитого воинства Пирамиды.

– Скорее помогай, Глейс! – крикнула Астра, увидев рядом опасных насекомых, собравшихся в подвижные островки.

Струя пламени ударила в пол, обдавая жаром франкийца и Каррида Рэбба, метнулась к потолку и перекинулась на стены, выжигая скопления серых мохнатых существ. Воздух почернел от смрадного дыма. Послышалось шипение и треск, будто на раскаленной жаровне корчились куски жирного мяса. Собрав силы в точку между ладоней, мэги Пэй снова призвала Стихию Огня, госпожа Глейс, шепча заклятия Ветра, направила ее дальше по проходу. Еще с минуту пламя бесилось, облизывая фрески на стене, каменные ниши и колонны, выжигая ядовитых тварей, скрывавшихся по углам.

Когда дым рассеялся, Голаф повел друзей к лестнице, поднимавшейся на следующий ярус гробницы Кэсэфа. Иногда рейнджер останавливался, давая возможность мэги Пэй метнуть фаерболл в затаившуюся гадюку, или предупреждая о замеченной впереди ловушке, каждую из которых они обходили с великой осторожностью, используя то шест, то веревки с крючьями, и отмечая эти места знаками, начертанными мелом.

Третий уровень Пирамиды начался с неприятности: несколько плит пола внезапно провалились, и Голаф, спасаясь от падения, едва успел схватиться за край каменного бруса. Под ногами франкийца темнела пропасть с глубоким, в блеске светляков почти не заметным дном. Выбравшись с помощью Каррида Рэбба на твердую поверхность и отдышавшись после огромного напряжения мышц и нервов, рейнджер признал, что угадать все хитрости строителей гробницы ему не по силам, и теперь нельзя было поручиться, что следующая роковая неожиданность не убьет его самого или кого-нибудь из друзей.

Дальше, преодолев провал по дорожке из целых плит, они двигались с еще большей осторожностью. Около получаса кружили по сети запутанных ходов, пока не выбрались в обширный зал, уставленный вдоль стен высокими горшками и глиняными саркофагами. На всех саркофагах – а их насчитывалось несколько десятков – к удивлению мэги Пэй крышки оказались наполовину сдвинуты, и были видны кости погребенных, торчащие из под истлевшей одежды, и черепа, глядящие пустыми глазницами на вошедших.

– Неужели, здесь уже кто-то побывал? – недоумевала Астра, проходя вдоль ряда саркофагов и трогая сдвинутые плиты желтовато-серого песчаника, покрытого грубой резьбой.

– Вряд ли, – отозвался Голаф, помня о череде препятствий, которые им пришлось преодолевать, прежде чем попасть сюда. – Если только в гробницу нет другого входа, ведущего сразу на этот этаж.

– А может, они сами сдвинули крышки? – предположил Леос, с опасением поглядывая на череп, опоясанный позеленевшей медной пластиной. – Может, эти мертвяки не такие спокойные: встают по ночам, бродят по гробнице, скрипя костями, и шепчут страшно, – он наклонился к Верде и проговорил ей на ухо, подражая загробному голосу из трагедии Тиреха: – Хотим теплой кровавой плоти!

– Сумасшедший! Наговоришь сейчас! – мэги Глейс, рассмеявшись, оттолкнула барда. – Крышки сдвинуты потому, что здесь погребены храмовые воины Сатха, – она указала на стену, где синей и красной краской было выведено изображение воинственного бога либийцев. – Их всегда хоронили так, чтобы и после смерти они были готовы встать из могилы и взяться за мечи.

– Тогда там, – продолжила Астра догадку госпожи Глейс, повернувшись к бронзовому саркофагу, стоявшему на возвышении, – покоится старший жрец Сатха. Их погребали после особых тайных ритуалов, так, что душа оставалась запечатанной в теле и прочно связанной с волей их бога. Нам нужно скорее пройти это место, – мэги Пэй шагнула к выходу, скошенным четырехугольником черневшим между колонн.

Едва Голаф двинулся за ней, над бронзовым саркофагом возникло бледно-желтое свечение. И тут же все почувствовали скольжение какой-то тени. Астра замерла, оглядываясь по сторонам. В зале происходило что-то странное, тревожное, словно приближение могучего врага, невидимого во тьме и от того еще более опасного. Сначала застоявшийся воздух всколыхнули порывы ветра, пробежавшегося вдоль стен, поднявшего пыль по углам. Потом сами собой вспыхнули светильники, висевшие на медных лапах у центрального ряда колонн. Послышались клацающие звуки, будто кто-то тряс мешок с ореховой скорлупой. Они доносились с разных сторон и становились громче.