Охотники Смерти или Сказка о настоящей Верности - Джезебел Морган

– Убирайтесь, – в меру миролюбиво приказываю я, – пока я ещё держу себя в руках.

Точнее, пока браслет полностью не расплавился. Рука уже перестала что-либо чувствовать, и я уверена, что ожог прошёл до кости. Тьма в комнате начинает приобретать определённые алые оттенки.

Отче резко разворачивается и уходит. Грохочет опустившийся с той стороны брус. Я медленно выдыхаю. В железную дверь вгрызается тонкий изящный кинжал. Как хорошо, что его даже не пытались отобрать. Для них хорошо, ведь ритуальное оружие имеет свой собственный характер, и прикасаться к нему без боязни умереть от вскипевшей крови может только владелица.

Подхожу к двери и, коснувшись ладонью рукояти, не удерживаюсь, прижимаюсь лбом к холодному металлу. Я не надеюсь, что он поможет мне успокоится или привести мысли в порядок. С тихим стоном отталкиваюсь от металла и выдёргиваю кинжал. Голова кажется неимоверно тяжёлой, меня при движении ведёт куда-то в сторону.

Кинжал серебристой ласточкой падает на пол из обессиленно разжавшейся руки. Еле дохожу до кровати и падаю на неё, чувствую себя совершенно выжатой. Сколько же на меня обрушилось за сегодняшний день… Я не смогла с этим достойно справиться… Последняя вспышка… Если бы не начавшиеся судороги, я бы сдержалась. Не сорвалась, не повысила на него голос… Молча выслушала, со всем согласилась и нашла бы способ спастись самой и спасти Кира!

Да нет, зачем я оправдываюсь? И перед кем? Перед собой? Но я понимаю, как это всё глупо. Небольшое самовнушение помогает, и я продолжаю упорно сваливать свои ошибки на стечение обстоятельств и свою моральную неподготовленность. Но снова получаюсь виновата я. И уже нет сил на ненависть и ярость. Боль нежно сковывает тело, немеют руки, я не могу шевельнуться…

Да, я могу гордится! Сегодня ночью – ровно семнадцать кругов, как я нормальная Чародейка! Я смогла и справилась с этим бременем в течение столь долгого срока. Но каждый круг – расплата за мнимое всесилие.

Я не могу сделать вздох, словно меня затянули в тугой корсет. Жадно глотаю воздух ртом, бьюсь на кровати, как рыба выброшенная на лёд. Тьма, тьма вокруг, и в ней нет ничего, за что я могу уцепиться. Судорога ломает тело на осколки, я схожу с ума. В который раз. Но почему мне кажется, что в этот раз всё будет гораздо тяжелее?..

Первой волной приходят воспоминания. Вся жизнь пробегает пред глазами, говорят люди. Нет. Только то, что для нас дороже всего. То, что мы готовы унести с собой на Ту Сторону…

… Мама заплетает мои волосы в косу, вычёсывая из локонов паутину. Она ворчит себе под нос, что я снова собрала всю замковую пыль на свою голову. Да, я снова залезла на чердак Большой башни. Туда было приказано ещё праотцом Среброволосого Милорда отнести старые книги. Я их нашла, но, увы, понять не смогла. Танцующая и невесомая вязь неведомого мне языка причудливым рисунком заполняла пожелтевшие от времени страницы…

И вот теперь мама уверена, что меня пора отправлять на ученичество в Орден. Она не верит, что из меня получиться хоть что-то стоящее. А Милорд, сидящий в комнате и затачивающий свой фамильный меч, лукаво усмехается. Я стараюсь как можно незаметнее им любоваться. В груди всё сжимается от осознания, что я не увижусь с ним теперь в течение нескольких кругов.

Мама с нежной улыбкой закрепляет последнюю заколку в моей несложной причёске.

– Не бойся, – ласково убеждает она. Я смотрю на неё с недоумением. Как можно боятся, если я с детства знала, что стану, как и она, Чародейкой Крови?!

Милорд подходит ко мне, оставленный меч блестит в кресле. Он осторожно проводит ладонью по моим волосам, стараясь не испортить причёску. Знает ведь, что если мама заметит – крику будет!!! Она не боится на своего сюзерена кричать, а он только посмеивается.

– Возвращайся, – он смотрит на меня, я не решаюсь сейчас взглянуть ему в глаза. Старательно разглядываю тускло отблескивающий меч…

Да, я снова вернулась сюда… Где родилась, выросла… Только вернулась не придворным магом одного из самых знатных грандов, а презираемой отступницей, приговорённой к смерти.

За всё надо платить.

…Сегодня мне и Шаннее удалось выбраться из обители в город. Старшая сестра Нелейя отправила нас с поручением во дворец императора. Я рассеянно помахиваю толстым свитком, запечатанным кроваво-алым сургучом без какой-либо печати. Шаннея с детским любопытством оглядывается вокруг, подолгу таращась на яркие вывески, богатые экипажи идальго и симпатичных встречных парней. Они тоже замечают мою подругу, иногда останавливаются, одаривая её ворохом красивых комплиментов. Меня не замечают на её сияющем фоне. Моя подруга диво как хороша, но и так же легкомысленна. Я не одёргиваю её – мне тоже не хочется сразу вернуться в угрюмые стены обители и слушать лекции Старших.

Меня распирает любопытство – что же в этом свитке такого важного, что с ним отправили не курьера, а двух послушниц? Люди, заметив наши ярко-красные одеяния, спешат расступиться, а особо фанатичные и поклониться. Да только во взглядах в спину, я явственно чувствую панический страх. Тонкий слух различает тихий говор, чьё-то резкое замечание «на красном кровь не видна».

– Ну давай всё же посмотрим? – уже с полсотни вздохов ною я. Шаннея, как бы ни была она глупа, не соглашается, отвечает, что есть гораздо более приятные способы самоубийства. Я мрачно с ней соглашаюсь и не рискую взломать печать, хотя руки чешутся. Всё заканчивается тем, что подруга отбирает у меня свиток и тут же сама начинает на него заинтересованно коситься. Заклят он, что-ли?!

– Ой, смотри! – уже в который раз дёргает меня за рукав сестра. Я послушно поворачиваюсь в ту сторону и натыкаюсь взглядом на высокого мужчину в просторном чёрном одеянии без опознавательных знаков одной из Гильдий. Длинные чёрные волосы рассыпаны по плечам, несколько изящных косичек качаются в такт его шагам. С одинаковым любопытством мы рассматриваем его, сами не понимая, что в нём нас так завораживает. Он почувствовал пристальное внимание к своей персоне и оглянулся, сталкиваясь с нашими взглядами. Его совершенное лицо спокойно, словно выточенное из белого камня, тонкие, аристократические черты и слегка раскосые глаза оставляют впечатление, что его лицо чужое. Спокойные чёрные глаза, когда радужка сливается со зрачком, не вяжутся с мягкой ироничной улыбкой, с которой он разглядывает двух молодых дурёх из вражеского клана. И я замечаю в его зрачках Тьму. Абсолютную бездну, затягивающую меня… Я резко отшатываюсь и схватив подругу за рукав волоку её в сторону дворца, спиной ощущая его пристальный взгляд.

– Эй, ты чего? – обижается Шаннея. Я останавливаюсь и драматическим шёпотом объясняю, с кем мы только что столкнулись.