Секретная формула - Лина Тейлор

Слишком поспешно, слишком нервно и нетерпеливо. Но прежде чем она успела добавить какие-то объяснения или пояснения, Тони смочил марлевую салфетку антисептиком и прикоснулся к ее ключице. Линда прикусила губу, чтобы сдержать в себе эмоции, но, как она ни старалась, глаза наполнились слезами.

Просто я устала, сказала себе Линда. Разочарована. Сердита. Смущена. И к тому же испугана. Вот почему она никак не может обрести спокойствие и уверенность, необходимые для выполнения этого задания. Она не предполагала, что между ней и этим человеком возникнет такая близость. До сих пор еще никому не удавалось тронуть ее сердце. И душу. Но это было до сих пор.

Точнее, все началось с той ночи, когда ее ранили. С того момента все ее чувства были обострены до крайности. Ей казалось, что все эмоции, которые она долгие годы подавляла в себе, разом выплеснулись на поверхность.

И с того самого момента Линда потеряла спокойствие, потеряла уверенность в себе. Она просто не узнавала себя. Долгие годы она безраздельно отдавала всю себя работе и теперь вдруг начала задумываться, а не было ли это ошибкой? Не потеряла ли она себя в череде опасных ролей?

А теперь еще этот мужчина, этот ужасный мужчина. Он словно гипнотизирует ее своими прикосновениями, своим голосом, вызывая в ней эмоции и желания, которых она никак от себя не ожидала.

Линда вдруг осознала, что он уже довольно долго молчит, а едкий антисептик не обжигает кожу. Она подняла глаза и увидела, что Тони внимательно смотрит на нее. На его лице было не вполне понятное ей выражение озабоченности. Его рука лежала на ее левом плече, и это прикосновение странным образом успокаивало. Ей показалось, что он коснулся не ее плеча, а ее сердца. Линда смотрела на него, растерянно мигая, совершенно сбитая с толку.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

Она кивнула, сказав себе, что это спектакль. Он очень добр и заботлив, но это притворство. Ему нет до нее никакого дела. И вообще, он порочный человек. Скорее всего, он затеял с ней какую-то коварную игру. И у него это хорошо получается. Но ее не обманешь. Если бы ее не ранили той злополучной ночью…

– Ты некоторое время была как будто где-то за миллион миль отсюда, – сказал Тони.

– Скорее за тысячу, – ответила Линда, подумав о том месте, где все это началось.

– За тысячу? – повторил он.

Линда побледнела. Как могла она сделать такую глупость и проговориться? Если этот человек Энтони Каллахэн, он знает, что произошло в Мэриленде, в тысяче миль отсюда, три с половиной месяца назад.

– Я вспомнила о своем друге, – слегка запнувшись, сказала она, судорожно вспоминая, какие еще места находятся примерно на таком же расстоянии. – Он живет в Коннектикуте. И у него были неприятности в прошлом году.

Тони кивнул. По счастью, он не стал настаивать на подробностях. Взяв кусочек ваты, он спросил:

– Ну что, продолжим?

Линда кивнула и приказала себе замереть. Но, когда влажный кусочек ваты прикоснулся к ее коже, не удержалась от резкого, свистящего вдоха.

– Потерпи, – сказал он, непостижимо нежно дотрагиваясь до нее.

Линда молча смотрела, зачарованная его движениями, его улыбкой и какими-то ничего не значащими фразами, которые, как она догадалась, он произносит лишь для того, чтобы отвлечь ее от боли. Она не могла не признать, что ей нравится тот человек, которым он хочет казаться. Может быть, они просто очень похожи. Может быть, он умеет притворяться так же хорошо, как и она, и весь мир считает его нежным и заботливым человеком.

Ей вдруг пришло в голову, что она никогда не знала мужской ласки. Или нежности. Или даже заботы. Отец любит ее. Но он никогда не был мягким человеком. Он был груб, нетерпелив и вечно занят. У него всегда находились дела более важные, чем забота о дочери. Что касается других мужчин… Ближе всех ей был Генри Уолтон, ее бывший партнер по работе, но между ними не было ничего, кроме дружбы и взаимного уважения.

Но сейчас… Впервые в жизни она обезоружена добротой, соблазнена нежностью, смущена желанием. Ей хотелось крикнуть: «Перестань! Не смей нежничать со мной!» Тони находился так близко, что она чувствовала его дыхание на своем плече. Вокруг было тихо, и только его успокаивающий голос нарушал эту тишину. Они были вдали от всех, абсолютно одни.

Он задел особенно болезненное место на груди, и Линда сжалась. Тони натянуто улыбнулся, и его прикосновения стали еще нежнее. Она снова закрыла глаза.

Это было так не похоже на остальные случаи, когда она получала какие-то повреждения на работе. Первую помощь ей оказывали очень профессионально, быстро и эффективно, часто прямо на ходу, в машине или вертолете.

Никогда в этом не было ничего интимного. Никто так не нежничал с ее царапинами. Ей хотелось сказать ему это, прокричать ему это. Ничего подобного не было за все годы ее работы и особенно за последние несколько месяцев, когда из-за той каши, которую заварил он, она уже несколько раз пострадала. Так как же может она выносить все это?

Линда открыла глаза. Тони продолжал сосредоточенно колдовать над ее раной. Он слегка наклонил голову, и мягкие светло-русые волосы упали ему на лоб.

Обжигающая боль отступила, но на ее место пришли совсем другие ощущения. Линда почувствовала, что ее тело самым бесстыдным образом реагирует на его близость, на звук его голоса, на тепло его дыхания. Внизу живота нарастал жар, груди налились и начали ныть. Ей слишком нравились его прикосновения, чтобы она могла позволить ему продолжать.

– Не надо, – взмолилась она.

Она встретила понимающий взгляд его красивых карих глаз. Тони отстранился, с трудом сдерживая готовую появиться на губах улыбку. Проклятье! Когда секунду спустя он снова протянул к ней руки, Линда была готова одним ударом отшвырнуть его на другой конец комнаты, но вовремя догадалась, что он всего лишь пытается растянуть пошире ворот рубашки, чтобы обработать нижнюю часть раны.

– Тебя не затруднит расстегнуть еще одну пуговицу? – спросил он.

Линда попыталась. Она недовольно заметила, что у нее дрожат руки. Простая задача по освобождению пуговицы из петли стала для нее почти непосильной. Зато его руки были абсолютно спокойны. Может быть, у него уже вошло в привычку спасать женщин от пьяных хулиганов. Может быть, он не видит ничего странного в том, что на его кровати сидит полуодетая незнакомка. А может, она просто не в состоянии заставить его трепетать. Но, черт побери, с какой легкостью ему удается вызвать дрожь в ней!

Тони оттянул край рубашки в сторону, обнажая верхнюю часть ее правой груди. Кожу снова защипало. Ну почему так сильно щиплет? Ведь это всего лишь царапина. Она не могла этого понять, но, похоже, та защитная оболочка, которую она выстраивала долгие годы и которая всегда помогала ей выносить боль без звука, сейчас просто растворилась, исчезла. Линда не смогла больше сдерживать слезы, и они потекли каплями у нее по щекам.