Повесть о Габрокоме и Антии - Ксенофонт Эфесский

Евдокс долго колеблется, чувствуя сострадание к несчастной девушке и в то же время страстно желая возвратиться домой; наконец, побежденный деньгами и подарками, он соглашается дать Антии яд и уходит с тем, чтобы его принести. Девушка, оставшись одна, горюет, оплакивает свою молодость, печалится, что ей суждено умереть столь рано, громко зовет Габрокома, словно он мог ее слышать. Вскоре возвращается Ев­докс; он приносит не смертельный яд, а снотворное средство, чтобы, не причинив девушке вреда, получить деньги на дорогу и уехать. Антия берет порошок и с благодарностью отпускает старика. Евдокс, не медля, садится на корабль, а девушка выбирает час, когда мож­но будет выпить яд.

6. Приближается ночь, брачный покой ждет; уже приходят за Антией. Она, с тяжелым сердцем и вся в слезах, идет, зажав в руке ядовитый порошок. У дверей спальни провожающие стали петь гименей. Антия еще больше опечалилась и заплакала сильнее: "Так меня некогда вели к жениху моему Габрокому, но тогда факелы указывали путь к любви и гименеи звучали в честь счастливого брака. Как же ты поступишь теперь, Антия? Неужели ты предашь Габрокома, твоего суп­руга, твоего возлюбленного, того, кто ради тебя при­нял смерть? Нет, не настолько я слаба и не настолько труслива: я твердо решила выпить яд. Пусть Габроком остается моим единственным супругом, я продолжаю желать его даже мертвого".

С этими словами Антия переступила порог спальни. Она была одна, так как Перилай с друзьями еще воз­лежал на пиру. Девушка сделала вид, что от волнения ее томит жажда, и велела одному из рабов принести воды. Взяв кубок и пользуясь тем, что никого не было близко, Антия всыпает в воду яд и со слезами обращается к Габрокому: "Гляди, мой возлюбленный, я исполняю свои клятвы, я иду к тебе дорогой смерти, страшной, но уже неизбежной. Прими меня благосклон­но, и пусть мы хоть теперь узнаем счастье". Затем она выпила содержимое кубка. Тотчас же ею овладел глу­бокий сон, и она упала на землю: снадобье возымело свое действие.

7. А Перилай, как только вошел в спальню и уви­дел распростертую на полу Антию, в ужасе стал кри­чать. В доме поднялось общее смятение; удивление, плач, испуг—все смешалось. Одни жалели умершую, другие разделяли скорбь Перилая, й все были равно опечалены несчастьем. Сам Перилай разрывает на себе брачные одежды и, обнимая мертвую невесту, воскли­цает: "О милая, ты покинула любящего до брака! Не­долго ты была моей невестой, и вот не в брачный чертог провожаю я тебя, а в могилу. Кто бы ни был твой Габроком, я завидую ему: воистину блажен тот, кто получил от возлюбленной столь драгоценный дар". Так сильно Перилай предавался отчаянию. Он обнимал Антию и покрывал поцелуями ее руки и ноги, говоря: "Невеста несчастная, жена злополучнейшая". Он велел убрать Антию в пышные одежды и драгоценные золо­тые украшения. А так как ему было слишком тягостно глядеть на все это, то, едва забрезжил день, девушку на погребальном ложе (она продолжала лежать без чувств) отнесли в гробницу неподалеку от города. Принеся богатые жертвы и бросив в костер множество одежд и украшений, Перилай закрыл Антию в гроб­нице.

8. Когда положенные обряды были исполнены, род­ные увели Перилая домой.

Антия очнулась и, поняв, что порошок Евдокса был безвреден, издала стон и залилась слезами. "О снадобье, мне солгавшее,— говорила она,— о снадобье, не позво­лившее мне желанной дорогой прийти к Габрокому! Я обманута, несчастная, даже в своей жажде смерти. Но и заключенная в гробнице, я сумею довершить дело яда при помощи злого голода. Никто меня здесь не найдет, я не увижу больше солнца и не выйду от­сюда". Сказав это, она обрела твердость духа и муже­ственно стала дожидаться смерти.

Между тем какие-то разбойники, узнав про богатые похороны девушки и про то, что с нею положены до­рогие украшения, много золота и серебра, глубокой ночью прокрались к гробнице. Они взломали двери, вошли внутрь и, уже забрав драгоценности, заметили, что девушка жива. Видя и в ней ценную добычу, они поднимают Антию с ложа и решают увести ее с собой. А она, бросившись к ногам разббйников, стала их жа­лостно молить: "Мужи, кто бы вы ни были, возьмите все эти богатства, унесите все, что здесь лежит, но пощадите меня. Двум я принадлежу богам—богу люб­ви и богу смерти; им и дайте мне служить! Во имя богов, коих чтите вы, не возвращайте ясному дню меня, которая претерпела горести, что должны быть обречены ночи и мраку".

Так она говорила, но слова ее не тронули разбой­ников. Они заставили Антию покинуть гробницу, пове­ли ее к морю и, посадив на корабль, отплыли в Алек­сандрию. Всю дорогу они заботились об Антии и уго­варивали ее не отчаиваться. Но девушка, поняв, в какую страшную беду она опять попала, плакала и горько жаловалась. "Снова,—говорила она,—разбойники и плавание по морю, снова я пленница, но теперь сто­крат тяжелее муки, ибо нет со мной Габрокома. Какая земля меня примет? Каких людей мне суждено по­встречать? О, только бы мне не видеть ни Манто, ни Мирида, ни Перилая, ни Киликии! Лишь одного хоте­ла бы я—прийти туда, где буду видеть могилу Габро­кома". Так она непрестанно убивалась, отказывалась есть и пить, и разбойники кормили ее насильно.

9. Плыли они довольно долго и лишь спустя много дней прибыли в Александрию. Едва сойдя с корабля, разбойники решили тут же в гавани продать Антию купцам.

Между тем Перилай, узнав об ограблении гробни­цы и исчезновении тела Антии, был безутешен.

А Габроком неутомимо искал ее и расспрашивал всех, не слышал ли кто о девушке нз чужой земли, попавшей в плен к разбойникам. Ему ничего не уда­лось узнать, и, усталый, он вернулся туда, где остано­вились люди Гиппотоя. Те приготовили себе ужин и принялись за еду. Один Габроком в печали, бросившись на свое ложе, обливался слезами и не притрагивался к пище. В разгаре попойки старуха, которая присутство­вала за ужином,—звали ее Хрисион,— начинает рас­сказывать. "Послушайте, сыночки,— говорит она,— какие страсти приключились недавно у нас в городе. Перилай, один из первых людей в Киликии (он избран не боль­ше не меньше, как иринархом) пошел однажды на разбойников. Он захватил в плен несколько человек и с ними вместе красивую девочку, которую уговорил стать своей женой. Перилай справил все обряды, а девочка, то ли в припадке безумия, то ли из любви к другому, выпив в спальне яд, умирает. Таков, говорят, был ее конец".

Тут Гиппотой воскликнул: "Это и есть та самая девушка, которую разыскивает Габроком!" А Габроком, удрученный печалью, не вслушивался в рассказ стару­хи и очнулся только при словах Гиппотоя.

"Теперь я знаю, что Антии нет в живых, и здесь гробница, которая сохраняет ее тело",— воскликнул Габроком. С этими словами он стал просить старуху проводить его к гробнице Антии и показать тело. Хри­сион вздохнула и сказала: "Это-то и есть самое ужасное во всей истории. Перилай схоронил ее по-царски и украсил на диво, а разбойники проведали о сокровищах, взломали гробницу и все похитили—даже труп исчез. Перилай теперь, не зная устали, разыскивает злодеев".

10. Услышав это, Габроком разорвал на себе хитон и стал оплакивать Антию, прекрасно и благородно расставшуюся с жизнью и бессердечно погубленную после смерти. "Какой разбойник так страстно любил тебя, чтобы пожелать и мертвую, моя Антия, чтобы похитить твое бесчувственное тело? И ьтого лишен я, злосчастный,—последнего моего утешения. Я решил умереть, но не умру, пока не найду твоего тела и не смогу лечь в могилу, обнявшись с тобой". Так он говорил, оплакивая Антию, а Гиппотой и его товарищи уговаривали его не падать духом.

Вскоре все легли спать и крепко заснули. Один Габроком не смыкал глаз и предавался своим думам об Антии, о ее смерти, похоронах и исчезновении. Юноша не мог успокоиться. Никем не замеченный,— после выпитого все спали тяжелым сном,—он вышел, словно по какому-то делу, покинул своих спутников и направился к морю. Здесь он находит корабль, идущий в Александрию, и отплывает, надеясь в Египте найти разбойников, похитивших тело Антии. Обманчивая на­дежда указывает ему этот путь.

Габроком был уже далеко, а Гиппотой и его това­рищи. проснувшись, опечалились и удивились его ис­чезновению. Они решили задержаться здесь еще не­сколько дней, а потом двинуться в Сирию и Финикию, занимаясь по дороге грабежом.

11. Разбойники же, похитившие Антию, продали ее за большие деньги александрийским купцам, а те о ней всячески заботились, кормили и поили по-царски, по­дыскивая подходящего покупателя. Тут в Александрию, желая посмотреть город и кое-что купить, прибывает некий индийский царь по имени Псаммид. Этому Псаммиду купцы показывают Антию, и он с первого взгля­да пленяется ее красотой, щедро платит купцам и бе­рет девушку прислужницей к себе в дом. Как всякий варвар, Псаммид сразу же пытается овладеть ею и сделать своей наложницей. Антия вначале пробует сопротивляться. Но, видя, что это не помогает, она прибегает к хитрости и внушает Псаммиду (ведь вар­вары все суеверны), будто отец, когда она родилась, посвятил ее богине Исиде до той поры, пока не при­дет ее брачный возраст, а до срока остается еще год. "Если ты,—говорит она,— оскорбишь служительницу Исиды, богиня разгневается, и возмездие будет суро­вым".'Псаммид верит этим словам, молитвенно падает ниц и оставляет Антию в покое.