На крыльях мужества - Иван Драченко

- Война, - сказал, - дала нам одно биение сердца, одну волю, одно дыхание. И сейчас наряду с ближайшими задачами - а дело будет ой какое горячее! - мы должны ставить задачи дальнего прицела. И все это вместе будет нашей победой. С нами, коммунистами, всегда плечом к плечу шли комсомольцы. И я без всякого сомнения скажу: нравитесь вы мне, хоть иногда и горячи бываете, чего греха таить, и лезете на рожон там, где не следовало бы этого делать.

Майор Константинов после паузы посмотрел в нашу сторону,

- Мы недавно получили пополнение, - продолжил дальше замполит. - Вон орелики расселись. Проверили у них технику пилотирования, стрельбу. Шероховатости, правда, есть, но командование полка вполне довольно. Так что большие надежды возлагаются на вас, ребята.

Вопрос обсуждался бурно, слова были простые, идущие от самого сердца. Коля Кирток, сжимая до синевы кулаки, рассказал о тех страшных зверствах фашистов, о тревоге за родителей, которые остались на оккупированной Николаевщине.

Один за другим выступали комсомольцы. Николай Пушкин, Женя Алехнович, Алексей Смирнов... Через все выступления товарищей красной нитью проходила мысль: мы молоды, и этим все сказано. А в мире нет ничего лучше молодости. Нам принадлежит будущее, и каким оно будет - это зависит от нас! Но к счастливому будущему лежат дороги через жестокие, кровавые схватки.

А что скажу я? Встал, поправил гимнастерку, откашлялся:

- В свое время многие думали, что мы-де немца шапками закидаем. Оказалось, что с шапками против танков не очень-то потягаешься! Сейчас другие времена, техника у нас не та, что в первые дни войны. Вон посмотрите, какие самолеты стоят. Сила! - Все невольно повернули головы в сторону стоянки наших "горбатых". - Но к этой технике нужна голова. Правильно я говорю? - Все одобрительно загудели. - Вот здесь, на собрании, мне хочется сказать: если будем знать до винтика свой самолет, научимся мастерски управлять им в бою - считайте половина победы обеспечена.

Майор Константинов одобрительно кивнул головой. Я, ободренный его поддержкой, продолжил:

- Кое-кто хихикает, Ивану, мол, досталась машина с бортовым номером тринадцать. Заявляю: меняться ни с кем не буду!

Веселый смех прошелестел над головами сидящих.

Решение было кратким: бить врага по-комсомольски, без пощады и жалости! Железная дисциплина, выдержка, напористость и стойкость - вот залог победы.

Расходились, когда над аэродромом опустились сумерки. Где-то глухие разрывы сотрясали землю, вспыхивали ракеты, шарили в надвигающейся ночи щупальца прожекторов.

В ту же короткую июльскую ночь в соединения и части выехали офицеры связи, полетели кодированные телеграммы: "Быть всем начеку. На рассвете немцы переходят в наступление".

...Ворочаюсь на жестком матраце, а сон, хоть убей, не идет. Бессмысленно смотрю на серое полотно потолка. На нем вижу какие-то причудливые узоры. В голове множество различных дум. В таком состоянии и застает меня команда "Подъем".

Утреннее солнце, выкатившееся из-за дымчатого горизонта, уже наливалось жаром, набирало силу. На небе - ни облачка.

Получив задание в штабе, бежим к машинам, где механики сбрасывают последние маскировочные ветки.

Сажусь в машину. В ней прохладно. Откинувшись назад, сосредоточиваюсь на деталях предстоящего полета. Томительны минуты ожидания. Наконец-то!

Всплеск зеленой ракеты! Прелести свежего утра как не бывало: все исчезло, потонув в хаосе звуков и пыльной метели от свиста винтов.

"Илы", начиненные скрытым огнем в оболочках бомб, эрэсов, снарядов, поднимают свою тяжесть на пятнадцатиметровом размахе крыльев.

Взлетаю, мягко отделившись от земли. Набрав высоту, занимаю место в строю. Чуть впереди - ведущий группы старший лейтенант Н. Евсюков с лучшим воздушным стрелком полка И. Кузиным. Направление - Белгород.

Внизу плывет степь, покрытая порослью молодого дубняка и орешника, белеют песчаные плешины на склонах балок, бойко взбегают на пригорки ряды хат под соломой. По петлям дорог в разные стороны движутся танки, автомобили, конные упряжки. Через четверть часа подходим к линии фронта. На моей карте она обозначена красным и синим. Уже отчетливо видна изломанная, многолинейная даль позиций противника, разбрызганные розовые кляксы от пожаров, витки дыма, ползущие из лощин.

Скоро цель!

На земле, как мы и ожидали, забесновались вражеские зенитки. Их трассы сплели по курсу такую цветную картину из смертоносных нитей, что казалось, ничто живое не в силах проскочить через этот световой ералаш.

Разрывы зенитных снарядов то слева, то справа пятнали небо, воздух вокруг кипел, бурлил, машину болтануло, как щепу на крутой волне.

В форточку пахнул едкий кисловатый запах тротила. Быстро изменяем курс, маневрируем, чтобы не дать зенитчикам вести прицельный огонь. За ведущим набираем высоту. Неотступно от двух наших шестерок "илов" чуть выше следуют истребители прикрытия капитана С. Карнача.

В шлемофоне раздалась команда Евсюкова: "Атака!" - и "ильюшины", подгоняемые тысячью семьюстами лошадиными силами моторов, как по желобу, скользнули вниз на цель.

Ножницы трасс "эрликонов" (малокалиберной зенитной артиллерии) скрещиваются прямо у самой земли.

Нервы - как струна. Между лопатками прокатились шарики-льдинки, на губах запеклась соленая пленка.

- Бросай!..

Команда ведущего сразу отрезвила, ободрила. Нажимаю кнопку бомбосбрасывателя. Замкнулась электрическая цепь, и бомбы соскользнули вниз. Освобождают бомболюки Кудрявцев, Полукаров, Кобзев... Черные чушки "соток" вспушили землю, ударная волна подбросила самолет, по обшивке пробежала металлическая судорога.

Выходим из пикирования, левым разворотом делаем второй заход с бреющего полета, третий, четвертый...

- Двести пятый, я - "Грач". Бомбы положили классно. Прочешите пехоту огнем из пушек и пулеметов. Пройдите вдоль траншей, - передала станция наведения ведущему.

Она же предупредила: в воздухе рыскают "мессеры".

И снова торпедами несемся к земле. Стрелка высотомера энергично ползет влево. Ловлю в сетку прицела орудийный расчет. Проекция его все увеличивается, разрастается. Крещу бегущих артиллеристов пулеметными очередями. Азарт боя так вскружил голову, что и не заметил, что отстал от своих. Лихорадочно разбираюсь в создавшейся обстановке, слышу настороженный голос Сергея Смирнова, моего стрелка:

- Командир! Сзади "худые"...

Этого еще не хватало. Закладываю левый вираж, ныряю вниз. "Мессершмитты" - тощие, словно акулы, пронеслись рядом, обдав каким-то смертельным холодком. Проскочили... и сразу же напоролись на "яков". Спасибо им, выручили.

В разноголосице боя слышу комэска: