Житие Григория Хандзители - Георгий Мерчуле

Помолились они, и вожделенный Григорий направился сюда. Блаженный же Михаил нашел полный покой, повергнув гордого врага смирением, так как не понадеялся на свою праведность, а возложил упование на единого бога, почему и привел своего учителя и духовного брата Григория на помощь, как написано: "Брат помощник брата, точно несокрушимая ограда" но слову апостола Якова – "Молитесь друг за друга, чтобы исцелиться, ибо много может помочь молитва праведного". Таким образом он вполне победил врагов божьею милостью.

Блаженный Михаил происходил из села Норгиали области Шавшети. Монахом он сделался в Мидзиадзори. Жил долгие годы в Парехи и, скончавшись, там же был погребен. Ныне могилы его и славного отца Василия, поселившегося в Парехи после него, находятся вместе и дают благодать исцеления тем, кто с верой приходит к ним.

XXXIII. Блаженный отец наш Григорий вращался постоянно в Хандзте и Шатберди, двух монастырях, построенных им, и наполнял сердца учеников знанием, присушим его учительству. Он не только излагал всякую мудрость божественных книг, но являлся безукоризненным учителем песнопений полного годичного порядка, возглашаемых в святой католической церкви, и прекрасно знал чин всех праздников, сохраняя в памяти неискоренимо то, что раз было им выучено. Голосом он обладал нежным и услаждающе прекрасным, поразительна была его память.

Сейчас имеется в Хандзта годичный иадгар, написанный святым духом его рукою, с прекрасными словами. Он знал наизусть канонические книги Нового завета, а также многие ветхозаветные книги, но и неканонические сочинения святых учителей он произносил без книг на память, превыше нашей природы. Сила божья, где только утверждается, совершает все выше человеческой природы и понимания. Адаму также покорялось все, пока он не презрел первую заповедь. У нашего же Григория все прекрасно преуспевало, так как он безукоризненно соблюдал заповеди, и не только его собственные монастыри укреплялись им, но все пустыни Кларджети орошались потоками его мудрости. Святые отцы, игумены монастырей, многократно приходили к нему по различным делам и, благодаря его мудрости, – находили успокоение во всем.

XXXIV. Все время, пока жил наш блаженный, святые отцы (настоятели) монастырей заговлялись в Хандзте, в качестве вступления в пост получали канон на великий пост и уходили. Однажды блаженные собрались вместе у святого, и отец Григорий поучал добрым словам духовной жизни всех, кроме игумена Опизы. Тогда опизский настоятель смутился и сказал ему: "Святой отец, почему ты обошел меня духовными словами". Он сказал: "Честной отец, я обошел тебя не из пренебрежения, а потому, что Опиза построена раньше всех этих монастырей, и не подлежит моему распоряжению ни Опиза, ни игумен ее". Но тот смиренно убедил святого поучать его наравне с прочими отцами, так как все считали его посредником между богом и людьми, точно одного из святых апостолов.

XXXV. Властители того времени не разрешали твердо сделать нашего блаженного епископом; они много утруждали и беспокоили его, чтобы покорился, но он не захотел такой славы и обстоятельно вразумлял их: "Святые церкви в пустынях, кафедры божьей славы, не ниже святых кафедр в мире. Хотя священство дается всем священникам епископами, но мы знаем от первых святых отцов пустынников следующее:

"Какая благодать нисходит на человека во время крещения, такую же видим мы", говорят они, "Когда впервые монах принимает монашеский образ, а также при получении святой схимы". Еще много других свидетельств имеется. Как среди Израиля определили города в качестве убежищ убийц, так святые пустыни -пристанища всех: они ограждают невинных от мирских страстей и служат гаванью для подпавших страстям, предоставляя им надежду покаяния и налагая каноны. Достаточно мне в качестве славы в обоих мирах, если я каким либо образом сумею опечь, как надлежит, эти святые пустыни, в которых люди нашли свободу, как сказал Павел: "В свободе, которою освободил нас Христос" и "где дух господень, там свобода", ибо дана им власть "быть сынами бога" по слову евангелиста Иоанна". Такими словами цари назидались и славили Христа.

XXXVI.. После этого блаженный отец Григорий увидел, что в Шатберди возникло божье воинство, первая святая церковь заканчивается и готова для освящения. Он исполнился радости о том, что господь даровал ему успех в этом благом деле согласно с сердечным его желанием по благодати и ходатайству святой богородицы; святой монастырь во имя божьей матери и был построен для постоянного прославления ее, помощницы беспомощных и всячески защитницы уповающих на нее и ее хвалящих ныне и вовеки, которую сын ее и бог всех несказанно прославил выше всех, сотворенных его властью. Ныне же поселил ее духом и плотью, неразлучно в непреходящем царствии у славы своего божества, так что она, свет христианства, – первородна среди всех святых, и ходатайством ее и всех святых господь спасает всех нас, верующих в него, особенно же прославляет своих избранников, творящих его святую волю, так как говорит: "Прославляющих меня прославлю" и "дам ему во стократ здесь и наделю его вечным царствием". Это неложное веление Христос исполнил в отношении блаженного Григория: в честь непреходящей славы он сподобил его постройки славных пустынь, на царей и на все воинство навеял страх и ужас перед его святостью, когда еще он был во плоти, как перед силою непреоборимого властителя, по разлуке же с миром прославил его с ангелами на небесах превыше нашего понимания, а на земле ныне прославляется он непрестанно устами учеников и хвалителей.

XXXVII. Вожделенная мать Феврония была озабочена, так как преставился верный священник, назначенный пастырем у них, присланный отцом Григорием. Однако ей было сообщено богом, что теперь новый священник будет лучше пасти их, и она написала письмо блаженному Григорию, прося достойного священника. Тогда святой сказал святому Матою: "Возлюбленный сын, пока воин [букв.:всадник] не вступает в бой, нельзя узнать его победоносность над многочисленными войсками, и не получает он дара от царей; когда же он выказывает доблесть, боевая его сила становится для всех ясна, и царь справедливо награждает его множеством подарков.

И ты покорись моему слову, именно согласись всемерно быть священником церкви всесвятой Богородицы в Мере, как победоносный воин Христа, и я надеюсь на Христа, что ты стяжаешь славное дело". Он припал к нему со слезами и сокрушенно сказал:

"Прости меня, отец, так как твоей святости известно, что я никогда не был ослушником твоего веления, но теперь не могу сделать то, что ты приказываешь мне".

Святой сказал: "Можешь силою господа! За одно с прочими добродетелями стяжай теперь полное послушание! Осеняю я крестом Христа, чтобы ты уничтожил всякое препятствие".

Видя непреклонную волю учителя, вожделенный чудотворец Матой покорился его словам вопреки своему желанию и божьею волею сделался священником в женском монастыре. Матой был велик и славен делами. Сорок лет, пока он был священником в Мере, никто не слышал от него праздного слова и бесполезного возражения, что само по себе достаточный для людей грех, как говорит господь: "За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда". И не в этой только мере он был велик. Видевшие его не дерзали праздно развлекаться под влиянием его воздержанной жизни, святости и безукоризненного поведения, так как для всех он был пример хорошего.

Матой сохранил истинную девственность не только плотью, но и душою и словом, слухом и зрением, ибо блаженный говорил, что "Монашеством называется воздержание".

По этому-то поводу боголюбивая Феместия, деканисса Мере, сказала: "В продолжение сорока лет, пока я была деканиссою, а Матой – священником, он ни разу не брал кадильницы из моих рук".

От чрезмерных трудов Матой занемог. Блаженный неослабно преумножал молитвы, воздержание от пития, голодание, бдение, стояние и коленопреклонение; он сокрушал страсти тела и обессиливал врагов духа, никогда не пропускал церковной службы без уважительной причины и болезни; одежда его, как и пища, была самая простая.

XXXVIII. Однажды Матой был в своем жилище близ Мере. Он узнал, что придут воры, и днем заготовил для них яства. Когда ночью прибыли воры, он им сказал: "Верьте мне, дети, святая богородица велит вам не вредить мне. Идите сюда и ешьте пищу, приготовленную мною". Один из них, приведший прочих, дерзнул было забрать имущество святого. Святой сказал: "Ходатайствую перед богородицею, пусть она накажет тебя за твою дерзость". И он тотчас же повергнут был наземь злым врагом.

Тогда друзья его со слезами пали в ноги святому, прося исцелить его. Он же, осенив крестом, сказал ему: "Да исцелит тебя святая богородица", и тот быстро выздоровел. Святой сказал: "Почему повел ты этих людей причинить мне зло?" угостил их и отпустил с миром.

Много таких знамений сотворил святой. Он достиг старости. От сильных трудов его постигла болезнь, и он не мог сам служить себе. Тогда блаженный Матой сказал: "Это – происки супостата, что-бы мне прислуживали женщины. Хотя сестры наши – исполнительницы божьей воли, но правила нарушаются, когда монаху прислуживают женщины. Однако у меня есть средство, чтобы выйти из затруднения". В Берте был кой-кто из слуг матери отца Григория, родственники Матоя, прекрасные монахи, друзья его. Он сообщил им, и те с радостью пришли, чтобы понести его на носилках, так как он был чрезвычайно слаб от великих трудов.