Отведи удар - Эрл Гарднер

– А я ничего не хотела бы вам сообщать.

– Имея в виду обстоятельства, можно предположить, что такая женщина, как вы, – прошу меня простить, миссис Линтиг, – такая привлекательная женщина могла встретить человека, которого она бы полюбила и снова вышла замуж.

– Кто сказал, что я снова вышла замуж? – воскликнула она, глядя на меня горящими черными глазами.

– Это было просто предположение.

– Вот что, пусть лучше люди в Оуквью думают о своих делах, а я займусь своими.

– И конечно, всех интересует, что случилось с доктором Линтигом и его медсестрой.

– Да я бы пальцем о палец не ударила, чтобы узнать о нем! Я живу своей собственной жизнью.

– Но если вы отзовете иск о разводе, то юридически вы останетесь замужем за доктором Линтигом. Сейчас вы его законная жена, если только не было развода в Рино или…

– Развода не было.

– Вы так уверенно об этом говорите.

– Конечно. Я же знаю состояние моих дел и знаю, что я сделала.

– Но вы не знаете, что он сделал.

– Это не имеет значения. Дело о разводе было возбуждено здесь, в Оуквью, и подлежит юрисдикции местного суда. Пока это дело не закрыто, он нигде не мог получить свидетельства о разводе, которое стоило бы больше, чем бумага, на которой оно написано.

– Это вам подсказали ваши адвокаты?

– Мистер Лэм, – сказала она, – мы, кажется, уже достаточно поговорили. Я ничего не буду сообщать прессе о моих личных делах. Вы хотели узнать, какие у меня впечатления от Оуквью, и я вам об этом рассказала. Я еще не завтракала, и у меня ужасно болит голова из-за этих разбитых очков. Какой растяпа этот посыльный!

Она встала, подошла к двери и открыла ее.

– Вы хотите что-то написать о докторе Линтиге?

– Я хочу написать о прекращении дела о разводе.

– А зачем?

– Это интересная новость.

– Ну хорошо, напишите об этом.

– И ваш приезд в Оуквью – это тоже интересная новость.

– Напишите и о моем приезде.

– Читателям будет интересно узнать и ваш комментарий.

– Я не давала никаких комментариев. Вы просто поговорили со мной, и я не хочу, чтобы хоть одно слово из того, что я сказала, было опубликовано. До свидания, мистер Лэм.

Я вежливо поклонился:

– Большое спасибо за интервью, миссис Линтиг.

Она со стуком захлопнула за мной дверь. Я вернулся в редакцию «Блейд».

– У вас есть переписчик? – спросил я у Мариан.

– О да, мистер Лэм, для лучших репортеров.

– А где он?

– Вон в том углу. Его зовут мистер Корона, мистер Смит-Корона.

– Перед тем как идти к нему, я хочу вам сообщить, что взял интересное интервью у миссис Линтиг. Она требует, чтобы мы его не публиковали, и грозит обвинить газету в клевете. Будем мы его публиковать или нет?

– Не будем, – быстро ответила она.

– Я могу сделать из этого превосходный очерк, из тех, что нравятся вашим читателям.

– И это может принести нам новых подписчиков?

– Наверняка.

– А откуда они возьмутся?

– Это нечестно, удар ниже пояса! – притворно возмутился я.

– Понимаете, мистер Лэм, мы отстали от жизни, – улыбнулась Мариан. – Мой дядя – человек старомодный, и он не захочет, чтобы газету обвинили в диффамации.

– Но ваш дядя сказал, чтобы вы пошли со мной поужинать и выудили новости, – возразил я. – Так что он не безразличен к новостям.

– Я рада, что вы напомнили мне о моих обязанностях. Так как насчет очерка?

– Нет, – ответил я. – Если ваш дядя его опубликует, я подам на него в суд за диффамацию.

– Но вы можете по крайней мере удовлетворить мое любопытство?

– Я вас знаю, – усмехнулся я. – Как только я вам все расскажу, вы тут же бросите меня одного. Вспомните, как вы учили меня заказывать ужин.

– Мой дядя не разрешит мне идти с вами, если я не получу интересных сведений.

– Пожалуй, это верно, – согласился я. – Попробую что-нибудь придумать.

– А что вы предприняли по багажу Эвелин Делл? – вдруг спросила она.

– Подождите, давайте по порядку. Что это за багаж Эвелин Делл?

– Вы знаете это лучше меня, Дональд. Вы человек изобретательный. Мы выяснили, что фамилии и адреса Миллера Кросса и Эвелин Делл были фальшивыми. Это все, что мы узнали. Потом, естественно, мы уточнили, что предприняли вы.

– И что же вы узнали?

– Что вы наводили справки относительно багажа. После этого мы написали в железнодорожную компанию. Сегодня утром я получила от них письмо и узнала, что иск был предъявлен не Эвелин Делл, а Эвелин Д. Харрис.

– Вы получили ее адрес?

– Да. Железнодорожная компания всегда хорошо относилась к местным газетам.

– И вы собираетесь встретиться с ней?

– А вы?

– Смотря по обстоятельствам.

– Что она вам сказала, Дональд?

Я покачал головой.

Девушка сердито посмотрела на меня:

– Вы хотите играть по очень странным правилам – все брать и ничего не давать.

– Мне очень жаль, Мариан. Вы хотите, чтобы мы были партнерами и обменивались информацией. Но я просто не могу пойти на это. Вы работаете в газете и хотите сделать очерк, а мне нужно совсем другое. Реклама может только помешать моей игре.

Девушка задумчиво водила карандашом по лежавшему перед ней листку бумаги.

Через минуту она сказала:

– Ну что же, теперь мы с вами понимаем друг друга.

– Ваш дядя дома? – спросил я.

– Нет. Он уехал на рыбалку.

– А когда он уехал?

– Вчера рано утром.

– Значит, он еще не знает?

– О чем?

– О приезде миссис Линтиг.

– О, – сказала она. – Дядя не уезжал до тех пор, пока все не разузнал о ее приезде.

– И он доверил вам описать это большое событие и выпустить газету.

Мариан еще немного порисовала, а потом ответила:

– Для газеты это не большая новость, Дональд. Миссис Линтиг никого особенно не интересует. Это давняя история. Люди, которые ее знали, уехали отсюда. Это были люди молодые. Когда ушел бизнес, ушли и они.

– Что же все-таки случилось с вашим городом? – спросил я.

– Вывалилось дно, – ответила Мариан. – Железнодорожные мастерские переехали. Проходчики в нашей шахте дошли до водяного кармана, и выработка была затоплена. Они так и не смогли откачать оттуда воду. А потом была еще целая серия неприятностей. Когда в городе такой спад, люди всегда бегут из него.

– Но ваш дядя видел и лучшие времена?

– О да, он уроженец Оуквью и ни за что отсюда не уедет.

– А вы?

В глазах девушки внезапно сверкнула ненависть.

– Если бы я только могла отряхнуть пыль этого захолустья с моих ног, – сказала она, – я бежала бы отсюда куда глаза глядят. Мое пальто и шляпка там. – Она показала пальцем на небольшой шкаф. – Укажите мне возможность переехать в город – и я не стану тратить время даже на то, чтобы взять шляпку и пальто.

– Почему бы вам тогда не поехать в город и не попробовать завести там знакомства?

– Я собираюсь сделать это в ближайшие дни.

– А что скажет Чарли?

– Оставьте Чарли в покое!

– Мне кажется, что ваш приятель – это не тот здоровый парень с раздвоенным подбородком и родинкой на щеке.

Ее карандаш носился по листку с бешеной скоростью.

– Я не люблю, когда меня дурачат, – сказала Мариан.

– Я вас не дурачу. Я спрашиваю.

Она швырнула карандаш на стол и посмотрела на меня.

– Вы снова играете, Дональд Лэм. Но вам меня не обдурить. Вы очень хитры, осторожны и находчивы. Но я чувствую, что здесь пахнет каким-то большим делом. Если бы я узнала, что это, то могла бы уехать отсюда и устроиться где-нибудь в большом городе. А я только об этом и мечтаю.

– В таком случае, – сказал я, – мне остается только пожелать вам счастья.

– Счастья? – переспросила она.

– Да, счастья в этом городе. – Я пошел к выходу.

Я чувствовал, что она стоит у стола, глядя на меня с обидой и возмущением, но не оглянулся.

Когда я вернулся в гостиницу, портье сказал, что меня вызывали по междугородной. Я зашел в номер, взял трубку и через десять минут услышал голос Берты Кул. Она говорила самым вкрадчивым голосом, на какой была способна:

– Дональд, милый. Никогда больше так не делай.

– Что вы имеете в виду?

– Не уходи от Берты надутым.

– У меня была работа, и я пошел ее выполнять. С ней и так вышла слишком большая задержка. А если на мое имя еще будут приходить телеграммы наложенным платежом, вы их, пожалуйста, оплачивайте.

– Обязательно, Дональд, – промурлыкала она. – У Берты было ужасное настроение. Одна маленькая неприятность совершенно выбила ее из колеи.

– Вы что, звоните мне в Оуквью, только чтобы рассказать о своем настроении?

– Нет, милый, я хотела сказать, что ты был прав.

– Относительно чего?

– Относительно доктора Линтига. Я только что проверила записи в Медицинском бюро. Пришлось, конечно, посидеть, пока я разобралась в их бумагах, но я это сделала.

– И что же вы узнали? – спросил я.

– В 1919 году доктор Линтиг подал справку, что он изменил имя на Чарльз Лоринг Альфмонт. Так что бюро соответственно изменило свои записи, и он сейчас работает в Санта-Карлотте – специалист по глазу, уху, горлу и носу.